Warning: mysqli_stmt::bind_param(): invalid object or resource mysqli_stmt in /srv/www/docRoot/issues/vos/lib/Common/Adv.class.php on line 68

Warning: mysqli_stmt::execute(): invalid object or resource mysqli_stmt in /srv/www/docRoot/issues/vos/lib/Common/Adv.class.php on line 78

Warning: mysqli_stmt::bind_result(): invalid object or resource mysqli_stmt in /srv/www/docRoot/issues/vos/lib/Common/Adv.class.php on line 79

Warning: mysqli_stmt::fetch(): invalid object or resource mysqli_stmt in /srv/www/docRoot/issues/vos/lib/Common/Adv.class.php on line 80

Warning: mysqli_stmt::close(): invalid object or resource mysqli_stmt in /srv/www/docRoot/issues/vos/lib/Common/Adv.class.php on line 83
© Данная статья была опубликована в № 23/2002 журнала "Школьный психолог" издательского дома "Первое сентября". Все права принадлежат автору и издателю и охраняются.
  •  Главная страница "Первого сентября"
  •  Главная страница журнала "Основы православной культуры"
  • Встреча с государем
    ИСТОРИЯ ОТЕЧЕСТВА: ПРАВОСЛАВНЫЙ ВЗГЛЯД

    Встреча с государем

    Фото Николая КокухинаФото Николая Кокухина

    Роман "Юнкера" – одно из лучших произведений Александра Ивановича Куприна. Он написал его в конце своей жизни, в эмиграции. Последний момент исключительно важен: оторванный трагическими обстоятельствами от Родины, писатель воскрешает на страницах романа свою молодость, пребывание в военном Александровском училище (произведение написано на автобиографическом материале), сцены московской жизни, окрашенные неизъяснимой грустью. Как и все эмигранты, Куприн страдал ностальгией, и все, что он извлекал из кладовой своей памяти, все, что он с такой любовью, с таким видимым старанием, с такой трогательной бережливостью переносил на страницы книги, являлось для него чудесным лекарством.
    Главный герой романа – москвич Алексей Александров – учится в военном училище, что на Знаменке, "в котором суровая дисциплина и отчетливость в службе стоят на первом плане", и готовится стать блестящим офицером. Это очень непросто. Нужны и сила воли, и умение ладить как со своими сверстниками, так и с командирами-наставниками, и прилежание к наукам, и любовь к военному искусству, и многое другое. Немало досадных ошибок и грубых падений на этом пути, но с помощью Божией все можно преодолеть и во всем преуспеть.
    Немало важных, серьезных, волнующих моментов в жизни юнкера, но одним из самых запоминающихся и ярких является конечно же день присяги. В назначенный час все четыре роты выстраиваются на учебном плацу. Священник громким голосом торжественно читает слова военной присяги:
    "Обещаюсь и клянусь Всемогущим Богом, пред Святым Его Евангелием в том, что хощу и должен Его Императорскому Величеству, Самодержцу Всероссийскому и Его Императорского Величества Всероссийского Престола Наследнику верно и нелицемерно служить, не щадя живота своего, до последней капли крови... В чем да поможет мне Господь Бог Всемогущий. В заключение сей клятвы целую слова и крест Спасителя моего. Аминь".
    Вся последующая жизнь Александрова будет исполнением этой высокой клятвы. Уже тогда он понимал, что быть военным – это, во-первых, большая честь, а во-вторых, еще большая ответственность. Офицер русской армии окружен ореолом доблести, геройства, самопожертвования. Это цвет нации, ее соль, это тот человек, который посвятил свою жизнь служению другим людям, для которого интересы любимого Отечества дороже собственных благ и выгод.
    "Юнкера" – это мажорный, запоминающийся гимн военной службе, русскому солдату и офицеру, это восторженная песнь верности Отчизне и ее Православному Монарху!
    Страницы, посвященные встрече с Государем Императором Александром III и Наследником – Цесаревичем Николаем, без сомнения, лучшие в романе. Они особенно ценны для нас сейчас, когда Царь-страстотерпец Николай II прославлен Русской Православной Церковью в лике святых.

    Николай Петрович КОКУХИН

    Император Александр III c семьей. 1878 г.Император Александр III c семьей. 1878 г.

    В октябре 1888 года по Москве разнесся слух о крушении царского поезда около станции Борки. Говорили смутно о злостном покушении. Москва волновалась. Потом из газет стало известно, что катастрофа чудом обошлась без жертв. Повсюду служились молебны и на всех углах ругали вслух инженеров с подрядчиками. Наконец пришли вести, что Москва ждет в гости Царя и Царскую семью: они приедут поклониться древним русским святыням.
    Все эти слухи и вести проникают в училище. Юнкера сами не знают, чему верить и чему не верить. Как-то нелепо странна, как-то уродливо неправдоподобна мысль, что Государю, вершинной, единственной точке той великой пирамиды, которая зовется Россией, может угрожать опасность и даже самая смерть от случайного крушения поезда. Значит, выходит, что и все существование такой необъятно большой, такой неизмеримо могучей России может зависеть от одного развинтившегося дорожного болта.
    Утром, после переклички, фельдфебель Рукин читает приказ: "По велению Государя Императора встречающие Его части Московского гарнизона должны быть выведены без оружия. По распоряжению коменданта г. Москвы войска выстроятся шпалерами в две шеренги от Курского вокзала до Кремля. Александровское военное училище займет свое место в Кремле от Золотой решетки до Красного крыльца. По распоряжению начальника училища батальон выйдет из помещения в 11 часов".
    Ровно в полдень в центре Кремля, вдоль длинного и широкого дубового помоста, крытого толстым красным сукном, выстраиваются четыре роты юнкеров Третьего военного Александровского училища. Четыреста юношей в возрасте от восемнадцати до двадцати лет. Юнкер четвертой роты Алексей Александров стоит в первой шеренге. Царь пройдет мимо него в трех-четырех шагах, ясно видимый, почти осязаемый. Воображению Александрова "царь" рисуется золотым, в готической короне, "государь" – ярко-синим с серебром, "император" – черным с золотом, а на голове шлем с белым султаном.
    Ждут долго. Вывели за два часа, по необычайному случаю. Еще в училище свои портупей-юнкера и ротные офицеры осматривали каждого с заботливостью матери, отправляющей шестнадцатилетнюю дочь на первый бал. Теперь в Кремле нет-нет подойдет курсовой офицер, одернет складку шинели, поправит поясную медную бляху с изображением пылающей гранаты, надвинет еще круче на правый глаз круглую барашковую шапку с начищенным двуглавым орлом. Государь, конечно, все заметит своим сверхчеловеческим взором: и недотянутый конец башлыка, и неровно надетую шапку, и вздувшуюся складку. Заметит, но никому не скажет, только огорчится на александровцев. Сияет над Кремлем голубое холодное небо. Золото солнца расплескалось на соборных куполах, высоко кружатся голуби. Осенний запах.

    Ожидание не томит. Все радостно и легко возбуждены. Давно знакомые молодые лица кажутся совсем новыми; такими они стали свежими, ясными и значительными, разрумянившись и похорошев в крепком осеннем воздухе.
    В голове как шампанское. Скользит смутно одна опасливая мысль: так необыкновенно, так нетерпеливо волнуют эти счастливые минуты, что, кажется, вдруг перегоришь в ожидании, вдруг не хватит чего-то у тебя для самого главного, самого большого.
    И вот какое-то внезапное беспокойство, какая-то быстрая тревога пробегает по расстроенным рядам. Юнкера сами выпрямляются и подтягиваются без команды. Ухо слышит, что откуда-то справа далеко-далеко раздается и нарастает особый, до сих пор неразличимый шум, подобный гулу леса под ветром или прибою невидимого моря.
    Командуют "смирно". Выравнивают. Опять "смирно". Потом на минутку "вольно". Опять "смирно". Позволяют размять ноги, не передвигая ступней. Так без конца. Так бывает всегда на парадах. Но на этот раз из юнкеров никто не обижается.
    Какими словами мог бы передать юнкер Александров это медленно наплывающее чудо, которое должно вскоре разрешиться бурным восторгом, это страстное напряжение души, растущее вместе с приближающимся ревом толпы и звоном колоколов. Вся Москва кричит и звонит от радости. Вся огромная, многолюдная, крепкая старая царева Москва. Звонит и Благовещенский, и Успенский соборы, и Спас за решеткой, и, кажется, загремел сам Царь-Колокол и загрохотала сама Царь-Пушка!
    А когда в этот ликующий звуковой ураган вплетают свои веселые медные звуки полковые оркестры, то кажется, что слух уже пресыщен, что он не вместит больше.
    Но вот заиграл на правом фланге и их знаменитый училищный оркестр, первый в Москве. В ту же минуту в растворенных настежь сквозных золотых воротах, высясь над толпою, показывается Царь. Он в светлом офицерском пальто, на голове круглая низкая барашковая шапка. Он величествен. Он заслоняет собою все окружающее. Он весь до такой степени исполнен нечеловеческой мощи, что Александров чувствует, как гнется под его шагами массивный дуб помоста.

    Цесаревич Николай Александрович. 1889 г.Цесаревич Николай Александрович. 1889 г.

    Царь все ближе к Александрову. Сладкий острый восторг охватывает душу юнкера и несет ее вихрем, несет ее ввысь. Быстрые волны озноба бегут по всему телу и приподнимают ежом волосы на голове. Он с чудесной ясностью видит лицо Государя, его рыжеватую, густую, короткую бороду, соколиные размахи его прекрасных союзных бровей. Видит его глаза, прямо и ласково устремленные в него. Ему кажется, что в течение минуты их взгляды не расходятся. Спокойная, великая радость, как густой золотой поток, льется из его глаз.
    Какие блаженные, какие возвышенные, навеки незабываемые секунды! Александрова точно нет. Он растворился, как пылинка, в общем многомиллионном чувстве. И в то же время он постигает, что вся его жизнь и воля, как жизнь и воля всей его многомиллионной родины, собралась, точно в фокусе, в одном этом человеке, до которого он мог бы дотянуться рукой, собралась и получила непоколебимое, единственное, железное утверждение. И оттого-то рядом с воздушностью всего своего существа он ощущает волшебную силу, сверхъестественную возможность и жажду беспредельного жертвенного подвига.
    Около Государя идет Наследник. Александров знает, что Наследник на целый год старше его, но рядом с отцом Цесаревич кажется худеньким стройным мальчиком. Это сопоставление великолепного тяжкого мужского могущества с отроческой гибкой слабостью на мгновение пронизывает сердце юнкера теплой, чуть-чуть жалостливой нежностью.
    Теперь он не упускает из вида спины Государя, но острый взгляд в то же время щелкает своим верным фотографическим аппаратом. Вот Царица. Она вовсе маленькая, но какая изящная. Она быстро кланяется головой в обе стороны, ее темные глаза влажны, но на губах легкая милая улыбка.

    Видит он еще двух Великих Княжен. Одна постарше, другая почти девочка. Обе в чем-то светлом. У обеих из-под шляпок падают до бровей обрезанные прямой челочкой волосы. Младшая смеется, блестит глазами и зажимает уши: оглушительно кричат юнкера славного Александровского училища.
    Но вот и проходит волшебное сновидение. Как чересчур быстро! У всех юнкеров бурное напряжение сменяется тихой счастливой усталостью. Души и тела приятно распускаются. Идут домой под звуки резвого, бодрого марша. Кто-то говорит в рядах:
    – Государь все время на меня глядел, когда проходил мимо. Я думаю, целых полминуты.
    Другой отзывается:
    – А на меня, пожалуй, целую минуту.
    Александров же думает про себя: "Говорите, что хотите, а на меня Царь глядел, не отрываясь, целых две с половиной минуты. И маленькая княжна взглянула, смеясь. Какая она прелесть!"
    Во дворе училища командир батальона, полковник Артабалевский, он же Берди-Паша, задерживает на самое короткое время юнкеров в строю.
    – Конечно, великое счастье узреть Его Императорское Величество Государя Императора, Всероссийского Монарха. Однако никак нельзя высовывать вперед головы и разрознивать этим равнение... Государь пожаловал нам два дня отдыха. Ура Его Императорскому Величеству!

    Александр Иванович КУПРИН

    TopList