Warning: mysqli_stmt::bind_param(): invalid object or resource mysqli_stmt in /srv/www/docRoot/issues/vos/lib/Common/Adv.class.php on line 68

Warning: mysqli_stmt::execute(): invalid object or resource mysqli_stmt in /srv/www/docRoot/issues/vos/lib/Common/Adv.class.php on line 78

Warning: mysqli_stmt::bind_result(): invalid object or resource mysqli_stmt in /srv/www/docRoot/issues/vos/lib/Common/Adv.class.php on line 79

Warning: mysqli_stmt::fetch(): invalid object or resource mysqli_stmt in /srv/www/docRoot/issues/vos/lib/Common/Adv.class.php on line 80

Warning: mysqli_stmt::close(): invalid object or resource mysqli_stmt in /srv/www/docRoot/issues/vos/lib/Common/Adv.class.php on line 83
© Данная статья была опубликована в № 20/2002 журнала "Школьный психолог" издательского дома "Первое сентября". Все права принадлежат автору и издателю и охраняются.
  •  Главная страница "Первого сентября"
  •  Главная страница журнала "Основы православной культуры"
  • "Мне этот день никогда не забыть..."
    СОВРЕМЕННЫЕ ПОДВИЖНИКИ БЛАГОЧЕСТИЯ

    "Мне этот день никогда не забыть..."

    Закрытие Архангельского подворья Сурского монастыря по воспоминаниям очевидцев

    Неправедные судьи

    Окончание. Начало см. № 18 за 2002 г.
    Отец Димитрий Федосихин в схиме. Последняя фотография Отец Димитрий Федосихин в схиме. Последняя фотография

    Л.Ефременко представил в своей статье некоторые зарисовки того, как велось следствие. И описал некоторых подследственных. Вот к столу, за которым заседает следственная комиссия, подходит, боязливо оглядываясь, смиренный старичок в старомодном длинном сюртуке. С почтительным поклоном представляется: "Вальнев, к вашим услугам". На вопрос: "Где служите, чем занимаетесь? – отвечает: "Стар я, батюшка, служить-то. Отдыхаю да Богу молюсь". "Домик, вероятно, имеете?" Старик горестно вздыхает: "Домик... Целых пять было домов-то, да отняли. Отняли все... Теперь вот Господь Бог питает за молитвы мои грешные. Вот и сегодня пришел помолиться, да вот окружили и не пускают домой. На все Божья воля". И этого нищего, еле живого 75-летнего старика следственная комиссия объявила "контрреволюционером" и отправила на принудительные работы...
    Вот женщина, оказавшаяся служащей одного из советских учреждений. В отличие от старичка Вальнева она ведет себя очень смело. "Если вы закроете церковь, то весь православный русский народ станет на защиту поруганной веры. Бойтесь этого! Батюшку-то пощадите..." – бесстрашно бросает она в лицо безбожникам. Ей отвечают кощунственной насмешкой и тоже отправляют в лагерь... Всего из арестованных защитников Сурского подворья на принудительные работы были отосланы 300 человек.
    Отца Димитрия Федосихина отвезли в тюрьму. Какая судьба постигла старшую сестру Сурского подворья – матушку Любовь – неизвестно. Вероятно, и она была отправлена в лагерь принудительных работ.
    Часть задержанных, которых комиссия признала менее виновными, несколько недель продержали в городской тюрьме. Именно так произошло с Т. и ее бабушкой. В тюрьме их заставляли стирать белье для красноармейцев. Первой освободили старушку. Потом выпустили и Т.

    Имущество Сурского подворья было конфисковано. Л.Ефременко приводит список изъятого: чулочная машина, машина для стирки белья, 6 швейных машин. Продукты: ящик конфет, 2 пуда 5 фунтов чаю, 40 пудов муки, около 50 пудов картофеля, 4 пуда соли, мешок манной крупы, 7 ящиков помидоров, 2 мешка сушеной рыбы, 2 бочки трески, бочка меду, бак масла, 8 четвертей красного вина. Конфискованы были также денежные средства подворья – 64 105 рублей. С учетом того, что Сурское подворье к 1920 г. осталось без средств к существованию, эти запасы были невелики.
    Церковная утварь и иконы, принадлежавшие Сурскому подворью, тоже оказались конфискованными. За исключением немногих икон и книг, которые монахини или прихожане подворья заранее успели унести в более безопасные места. Видимо, таким путем и попала в соломбальскую кладбищенскую церковь книга "Чин молебных пений" с надписью на титульном листе о том, что книга эта принадлежит Сурскому подворью. Остается загадкой, каким образом оказалась спасена храмовая икона Божией Матери "Скоропослушница", в честь которой была освящена церковь подворья. Потому что из отчета в Московскую Патриархию архангельского архиепископа Леонтия известно, что во время устроенного в 1946 г. в Архангельске крестного хода в числе других икон несли и ее (по данным Д.Иванова). Однако дальнейшая судьба этой иконы неведома.
    В кельях насельниц подворья были произведены обыски. Затем с монахинями и послушницами поступили как с рабынями. Их в принудительном порядке отправили "в Бюро рабсилы для медицинского освидетельствования и назначения по специальности в советских учреждениях". После чего одних отослали "в качестве технического персонала" в приюты и детские дома. Тех, кто умел шить, отправили портнихами в Губодежду. А бывших иконописок Сурского подворья заставили работать в мастерских совнархоза. Тем же из сестер, кого по старости или болезни заставить работать на советскую власть не удалось, велено было отправляться на все четыре стороны. Дальнейшая их судьба не интересовала никого.

    Неверный в малом – не верен во всем

    Завершая рассказ о закрытии Сурского подворья, упомяну еще один страшный факт. Обойти его молчанием полагаю себя не вправе. Среди юных послушниц Сурского подворья нашлись несколько таких, которые поспешили отречься от Православия. Это выразилось в их словах: "Плевать нам на монастырь".
    Страшные слова. Но в те годы они все-таки иногда действительно произносились. Так, в "Известиях" Архангельского губревкома, в номере за 11 мая 1920 г., под заголовком "Из монастыря – на волю" было опубликовано следующее заявление послушника Антониево-Сийского монастыря Ильи Никулина (возможно, этот послушник имел даже постриг в рясофор, так как жил в монастыре достаточно долго. – Авт.), сделанное им начальнику Холмогорского отдела уездной рабоче-крестьянской милиции: "Прослужив в означенном монастыре около 10 лет на обязанности продавца церковных свеч и других разных должностях и не находя удовлетворения за понесенные труды на пользу обители (выделено мной. – Авт.), разочаровавшись в тех лицах – духовных старцах, которые почитались столпами обители, не нахожу возможным иметь местопребывание между этими отцами, а потому оставляю службу монастырскую и вступаю в гражданскую, а посему покорнейше прошу вас не отказать дать мне какое-нибудь место и должность для удовлетворения существования жизни. При сем присовокупляю, что канцелярскую должность или конторские дела могу исполнить".
    Из этого отречения бывшего сурского послушника явствует, что в монастыре он был лицом случайным, хотя и прожил там 10 лет. И прокомментировать его заявление вполне можно словами современного подвижника, игумена Никона (Воробьева). Пускай сказаны они были на несколько десятилетий позднее и по поводу другого богоотступника: "Видно, что этот человек мира сего. Пока его положение было более или менее прочно, он маскировался под верующего, когда же положение его стало колебаться, то решил обеспечить себе положение на другом фронте. Пока еще могут использовать его отречение и за это принять к себе, он поспешил это сделать, пока не поздно. Этот несчастный показал себя таким нравственным ничтожеством..." Вероятно, и те сурские послушницы, что поспешили в минуту опасности предать родную обитель, были такими же "психологическими юродами", как Илья Никулин. Из церковной истории известно, что во времена гонений "лжебратия" всегда спешила переметнуться на сторону гонителей. Они вышли от нас, но были не наши: ибо если бы они были наши, то остались бы с нами, но они вышли, и через то открылось, что не все наши (1 Ин. 2, 19), – писал о таких около двух тысячелетий назад святой апостол и евангелист Иоанн Богослов. Или, как сказал игумен Никон: "Господь обнаруживает в свое время скрытых иуд и выкидывает их из Церкви". Впрочем, довольно о них.
    В отнятом у монахинь здании Сурского подворья разместили Дворец труда. В его разоренной церкви устроили зал, где читались лекции, в том числе и атеистические. На крыше, вместо сбитых куполов с крестами, заполыхал зловещим пламенем красный флаг. Так была утрачена еще одна из святынь архангельской земли...
    Наш рассказ о печальной судьбе архангельского Сурского подворья подошел к концу. Но стоит упомянуть о дальнейшей судьбе некоторых участников этого горестного события. Поэтому расскажу то немногое, что известно об этом, используя в основном опять-таки воспоминания разных лиц.

    Отец Димитрий

    Инокиня Наталия (Иванова). На обороте ее автограф: “Не ищи в людях участья – люди любят лишь себя. Им смешны твои несчастья – не поймут они тебя”... Инокиня Наталия (Иванова). На обороте ее автограф: “Не ищи в людях участья – люди любят лишь себя. Им смешны твои несчастья – не поймут они тебя”...

    Девушка Т. вышла замуж и прожила долгую жизнь. Вероятно, в память о своей несбывшейся мечте стать послушницей двух своих дочерей она назвала именами святых дев-великомучениц, Варвары и Екатерины. На всю жизнь сохранила она память о Сурском подворье. И о том страшном дне, в который на ее глазах оно было закрыто. Долгие годы она хранила немногие дорогие и памятные святыни и предметы, оставшиеся у нее от сестер Сурского подворья. Среди них были фотографии отца Димитрия и икона в простом деревянном киоте "Чудо Архистратига Михаила в Хонех" – благословение матушки Савватии. Перед этой иконой она молилась каждый день, не забывая непременно положить поклон об упокоении ее души. А еще она берегла несколько апостольников, принадлежавших сестрам Сурского подворья. К сожалению, после смерти Т. ее дочери сожгли их по причине ветхости и ненадобности.
    Отец Димитрий Федосихин, отбыв свой срок в лагере принудительных работ, вернулся в Архангельск. Здесь он пытался возродить общину Сурского подворья. Теперь уже на нелегальном положении. Поэтому 20 октября 1920 г. он снова был арестован в числе других шестнадцати человек, в основном женщин-домохозяек, "за распространение религиозного суеверия среди жителей города". Отцу Димитрию ставилось в вину также "создание подпольного женского монастыря". За это его приговорили к трем годам лагерей. По освобождении он возвратился в Архангельск, где продолжал духовно окормлять созданную им женскую монашескую общину. По крайней мере, в конце 1920-х – начале 30-х гг. отец Димитрий Федосихин жил в Архангельске. К этим годам относится дарственная надпись, которую он сделал на своей фотографии, подаренной им 8 июня 1927 г. бывшей сурской послушнице Мариамне Калимовой. Судя по этой надписи, он служил в это время в Воскресенской церкви, впоследствии закрытой и разрушенной. По сведениям, приводимым старшим советником юстиции Т.Сабуровой, в 1940 г. отец Димитрий снова был арестован в числе 36 других архангелогородцев. Их объявили участниками "контрреволюционной церковной монархической организации, создававшей тайные катакомбные церкви, осуществлявшей нелегальное пострижение верующих в тайное монашество". Причем входили в эту "организацию" люди, особенно почитавшие память праведного Иоанна Кронштадтского. Стало быть, в это время тайная женская монашеская община в Архангельске продолжала существовать.
    В это время в одной камере с отцом Димитрием оказался бывший послушник Соловецкого подворья Сергей Гаврилович. По его словам, отец Димитрий и в тюрьме держал строгий пост, так что в течение 40 дней ничего не ел. Свой тюремный паек, а также передачи отдавал сокамерникам. Мне в свою очередь это рассказывала певчая храма Всех Святых В.Ф. Осипова.
    О дальнейшей судьбе отца Димитрия мне неизвестно. Со слов В. и Е., он был не расстрелян, а сослан в Кустанай, где принял постриг в великую схиму. Кто и когда передал Т. (и некоторым другим его духовным детям) его фотографию в одеянии схимонаха, об этом сейчас уже не скажет никто. Как и о том, кем была та его преданная духовная дочь, что добровольно поехала за батюшкой в ссылку. Судьба этой женщины была трагической. По дороге ее арестовали. Отбыв срок, она вернулась в Архангельск, где бедствовала, скитаясь по чужим углам. Лишь когда эта бесприютная странница умерла, оказалось, что она была монахиней. Кроме ее монашеского имени – Нина – о ней больше неизвестно ничего.
    На Север отец Димитрий уже не вернулся никогда... Но память о нем на архангельской земле жива и поныне. Возможно, когда-нибудь среди имен святых Архангельской епархии появится и имя исповедника Православия отца Димитрия Федосихина.
    О том, как сложилась судьба "воинствующего атеиста" Л.Ефременко, неизвестно. Впрочем, вряд ли он кончил хорошо. Ведь конец отступников от Православия во все времена оказывался схож с концом первого христопродавца Иуды.

    "Душу твою ангелы понесут"

    Изгнанные из Сурского подворья сестры частью разъехались кто куда, частью были арестованы и сосланы. Но некоторые остались в Архангельске навсегда. Позднее, когда был закрыт и Сурский монастырь, несколько его насельниц также переехали в наш город. По рассказам старожилов, в Архангельске жили около тридцати сурских монахинь и послушниц. В первое время они по большей части были бездомными и очень бедствовали. Тогда прихожанин Свято-Ильинского храма (ставшего после разрушения в 1930-е гг. кафедрального собора главным храмом Архангельска) – "старец Василий" – пустил нескольких монахинь к себе в дом. Между прочим, под именем "старца Василия" скрывается яркая личность известного в конце XIX в. архангельского благотворителя Василия Осиповича Рахова. За свой милосердный поступок Василий Рахов заплатил жизнью – его насмерть забили камнями хулиганы-безбожники. Могила его сохранилась и часто посещается почитающими его память прихожанами собора.
    Бывшие сурские монахини жили в основном на окраине города, на так называемом третьем лесозаводе. Некоторые из них трудились в храмах Архангельска. Так, сестры-послушницы Анна и Евстолия Одинцовы, а также инокини Глафира и Агния (фамилии неизвестны) трудились в храме Всех Святых. В хоре Свято-Ильинского храма пела пришедшая в Сурский монастырь незадолго до его закрытия инокиня Наталия (в миру – Евдокия Лаврентьевна Иванова). Из-за необычного для женщины голоса ее прозвали "Наталья-бас". Подобно пустынникам древности, инокиня Наталия вела жизнь подвижническую, полную лишений. Судя по рассказам людей, знавших матушку Наталию, она обладала даром прозорливости. Мне известно только одно предсказание, сделанное ею ныне покойной монахине Елевферии (Неверовой): "По тебе никто не станет плакать. А душу твою ангелы понесут". Знавши матушку Елевферию в течение восьми лет, могу подтвердить то, что первая часть этого пророчества почти в точности сбылась. После кончины инокини Наталии с ее могилы прихожане собора брали песок и, как говорила матушка Елевферия, "по вере их Господь подавал исцеления".
    Лишившись духовного окормления со стороны отца Димитрия, сестры Сурского монастыря также пытались сохранить свою монашескую общину. Известно, что периодически они тайно собирались вместе. Молились, пели духовные стихи. И передавали свой подвижнический опыт тем, кто желал к нему приобщиться.
    Именно тогда с ними и познакомилась молоденькая девушка Анастасия Александровна Неверова. До этого она была послушницей в другой подпольной женской монашеской общине. Возглавлял эту общину ссыльный иеромонах Игнатий, больше известный в нашем городе как прозорливец и юродивый. Однако в конце 1940-х гг. он покинул Архангельск. Тогда-то Анастасия и сблизилась с бывшими сурскими сестрами. Поэтому ее в какой-то мере можно считать продолжательницей иноческих традиций сурских монахинь. Впоследствии, в 1966 г., после почти сорокалетнего послушнического искуса, Анастасия Неверова стала монахиней Елевферией. Память о своих духовных наставницах она хранила всю жизнь. Как и некоторые предметы и фотографии, принадлежавшие им. И в единственном своем интервью, данном за полгода до смерти (в 1977 г.), угасавшая монахиня Елевферия поведала хоть немногие, но драгоценные для нас сведения о некоторых из них. В частности, об инокине Наталии, которую она особенно почитала. Не раз можно было слышать от нее: "Я ее всегда поминаю, инокиню Натальюшку. И ты ее поминай..." А свой помянник, где были и имена знакомых ей сестер Сурского монастыря, мать Елевферия завещала одному из священников собора, чтобы и после ее кончины память о них не угасла.
    Последние из сурских сестер, жившие в Архангельске, умерли в 1970-х гг. в глубокой старости. Например, послушница Анна Одинцова дожила до 90 лет, а монахиня Савватия – до 96 лет.

    Возродится ли подворье?

    Здание Сурского подворья сохранилось доныне. Сейчас в нем размещаются различные военные организации. Даже обезображенное, лишенное куполов и крестов, оно хранит остатки былых величия и красоты. Однако с годами оно разрушается все больше и больше. На крыше кое-где проглядывает травка. Отсыревает и крошится кирпичная кладка стен. Еще более удручающий вид имеет корпус Сурского подворья изнутри. Нельзя без душевной боли видеть прогнивающие и текущие потолки, грозящие обвалом. Особенно в той части здания, где на месте левого клироса "воинствующими безбожниками" было устроено отхожее место... Что может быть горестнее, чем вид поруганного храма или монастыря?
    Но вспоминаются евангельские слова: ...и свет во тьме светит, и тьма не объяла его (Ин. 1, 5). Сейчас мы являемся очевидцами возрождения Православия в нашей стране. Возможно, что, по примеру многих восстановленных ныне российских храмов и монастырей, будет возвращено к жизни и Сурское подворье. В 2000 г. руководством военной прокуратуры Архангельска и Архангельской епархии обсуждался вопрос о восстановлении на здании Сурского подворья куполов с крестами. Может быть, это послужит началом возвращения Сурского подворья Православной Церкви и возрождения монашеской жизни в нем?
    Однако, чтобы сполна возродить утраченное нами, надо узнать и понять, что именно мы утратили. Вспомнить о тех людях, что предпочли вытерпеть любые гонения, но не изменить Православию, не отдать своих святынь на поругание безбожникам. По словам Святейшего Патриарха Алексия II, сейчас "главной трудностью является утрата связи нынешнего поколения российских христиан с поколением новомучеников, чей подвиг свидетельства о Христе, опыт жизни в Духе должны быть основой бытия нашей Церкви в XXI в.". Для того чтобы возродить эту связь, мы и обращаемся сейчас к судьбам исповедников Православия. Таких, как отец Димитрий Федосихин, инокиня Любовь и те неведомые люди, что когда-то, в далеком 1920 г., бесстрашно встали на защиту своей святыни – Сурского подворья. Верится, что по их примеру, их молитвенным предстательством и мы сумеем достойно пройти через все испытания нашей земной жизни, сохранив в сердцах незыблемой православную веру.

    Мученицы Господни, молите Бога нашего и испросите душам нашим множество щедрот и очищение многих прегрешений, молим вы (Октоих, стихиры на стиховне в понедельник вечера, глас 8).

    © Монахиня ЕВФИМИЯ (Пащенко),
    Архангельск

    TopList