Warning: mysqli_stmt::bind_param(): invalid object or resource mysqli_stmt in /srv/www/docRoot/issues/vos/lib/Common/Adv.class.php on line 68

Warning: mysqli_stmt::execute(): invalid object or resource mysqli_stmt in /srv/www/docRoot/issues/vos/lib/Common/Adv.class.php on line 78

Warning: mysqli_stmt::bind_result(): invalid object or resource mysqli_stmt in /srv/www/docRoot/issues/vos/lib/Common/Adv.class.php on line 79

Warning: mysqli_stmt::fetch(): invalid object or resource mysqli_stmt in /srv/www/docRoot/issues/vos/lib/Common/Adv.class.php on line 80

Warning: mysqli_stmt::close(): invalid object or resource mysqli_stmt in /srv/www/docRoot/issues/vos/lib/Common/Adv.class.php on line 83
© Данная статья была опубликована в № 17/2002 журнала "Школьный психолог" издательского дома "Первое сентября". Все права принадлежат автору и издателю и охраняются.
  •  Главная страница "Первого сентября"
  •  Главная страница журнала "Основы православной культуры"
  • "Святых молитв живое слово"
    РУССКАЯ ЛИТЕРАТУРА: ПРАВОСЛАВНЫЙ ВЗГЛЯД

    "Святых молитв живое слово"

    Православные мотивы поэзии Ивана Никитина

    За тридцать семь лет своей недолгой жизни (срок – пушкинский!) Иван Саввич Никитин (1824–1861) пережил много горьких дней, но были у него такие радости, которых Господь удостаивает немногих. Болезни, нужда, неосуществленные желания – и теплая вера в Бога, молитва, духовно преображенный поэтический талант, настоящие книги, в конце жизни даже собственный книжный магазин. Это было любимое детище поэта, лучший в Воронеже магазин-клуб, место истинного просвещения. Там можно было писать, молиться, размышлять, беседовать с людьми.
    Россия услышала о Никитине во время Крымской кампании (1854–1856 годов), когда из "Воронежских губернских ведомостей" многие русские газеты и журналы перепечатали его стихотворение "Русь", ставшее хрестоматийным, вызвавшее поток подражаний... Следом – большое стихотворение (на самом деле это маленькая поэма) на евангельскую тему "Моление о чаше". Оно также перепечатывалось и даже переписывалось. С этого началась всероссийская слава воронежского поэта. Вспыхнула как бы в один миг. И если бы он в дальнейшем ничего больше не написал, его уже не забыли бы на Руси никогда.
    Никитин стал получать письма – и от простых людей, и от уже прославившихся литераторов (например от А.Н. Майкова и Н.В. Кукольника). Его называли в письмах народным поэтом. Многие думали, что это как бы новый Кольцов, самоучка, воронежский самородок (Кольцов умер в 1842 году). Но скоро стало ясно, что Никитин – интеллигент, вышедший из мещанского сословия, выбившийся из отчаянной нужды. Он учился в семинарии по семейной традиции – дед его был священником, а отец выписался из духовного звания в мещанское сословие. Мечтал об университете, но не получилось. Впрочем, отсутствие университетского образования не помешало Никитину приобрести широкие познания и непогрешимый художественный вкус. Он знал классическую литературу и философию России и Европы, пользуясь не только переводными книгами: свободно читал по-французски и по-немецки. Он мог даже сравнивать европейские поэтические оригиналы с переводами на русский язык (В.А. Жуковского, например) и сожалеть о приблизительности, бледности передачи стиха.
    Никитин не особенно стремился в столицы и дальше Задонска не бывал (только в конце жизни ездил в Москву и Петербург по делам своего книжного магазина). В Воронеже, который был далеко не захолустным городом, он нашел кружок образованных людей, охотно принявших его. Собирались у Николая Ивановича Ветрова, этнографа, историка. Никитин встретил здесь чиновников, священников, студентов, военных. Губернатор и редактор воронежской газеты также участвовали в этих собраниях. Бывали тут художники и фотографы. Этнография и история края занимали внимание членов кружка. Поэт уже не носил чуйку и сапоги до колен, одет был, как все, в сюртук. Да и смущался он недолго. Его запомнили как остроумного и своеобразного собеседника и как духовного поэта. Губернаторша Е.Г. Долгорукая переписывала их себе в альбом и подарила ему большой эстамп с иконы Ф.А. Бруни "Моление о чаше" (ныне находится в Русском музее Александра III в Санкт-Петербурге).

    Либеральная критика характеризовала Никитина в основном как поэта "нужды народной", живописателя страданий простых русских людей. У Никитина в самом деле часть стихотворений посвящена этому. Но и эти его произведения не могут объясняться так прямолинейно. Это жанровые картины (например "Упрямый отец", "Ночлег извозчиков", "Жена ямщика", "Купец на пчельнике", "Лесник и его внук"), в которых много наблюдений, точных деталей быта, одежды, отношений, речи... Вершина этой линии его творчества – поэма "Кулак", прекрасная вещь, в которой изображается много бедности и неустройства героев, но нет так любимой "прогрессистами" социальной заданности. Никитин рассказывает о характерах, развивает нравственные ситуации, часто любуется природой, видом старинного города, да и людьми... У Никитина искали некрасовских обличений, но не нашли. Зато есть сочувствие горю, всегда христианское.
    Более весома в творчестве поэта тема духовная. Добавлю: с ней тесно сопрягается тема русской природы. В первых своих стихах ("Весна на степи", "Поле", "Монастырь", "Лес" и других) Никитин отмечает главное – дух русского Православия. Красота родной природы подвигает к размышлению и молитве. "Мать моя, друг и наставник – природа..."; "Я с детства понимать привык твое молчание немое И твой таинственный язык..."; "Видит присутствие Бога в этом молчании ум..." Глядя на лес или поле, поэт говорит: "Присутствие непостижимой силы таинственно скрывается во всем..." И приходит ему тогда на ум – "святых молитв живое слово"...
    Тут видна определенность взятого направления. Это путь, с которого Никитин уже никогда не свернет. Раз уж мы начали с пейзажных стихов Никитина, то продолжим их чтение: мы и от них получим духовную пользу. Никитин любил Лермонтова, который смотрел на природу как на Божие творение, как на свидетельницу Его бытия. Лермонтов написал стихотворение "Когда волнуется желтеющая нива", кончающееся такой строфой:

    ...Тогда смиряется души моей тревога,
    Тогда расходятся морщины на челе, –
    И счастье я могу постигнуть на земле,
    И в небесах я вижу Бога!..

    А вот строфа из стихотворения Никитина:

    Когда, один, в минуты размышленья,
    С природой я беседую в тиши,
    Я верю: есть святое Провиденье
    И кроткий мир для сердца и души.

    Здесь нет подражания. Это единомыслие русских православных поэтов. В пейзаж естественно вписывается и кладбище с храмом – там множество цветов, шумят деревья, поют птицы, тишина... Кто из поэтов не размышлял о смерти, о загробной жизни... Но все побеждала вера, смывая сомнения. Вот и Никитин среди крестов и памятников кладбища думал о том же... Взглянув вокруг, увидев поля и глубокое синее небо, он прерывал поток беспокойных помыслов:

    Нет! прочь бесплодные сомненья!
    Я верю истине святой, –
    Святым глаголам Откровенья
    О нашей жизни неземной.
    И сладко мне в часы страданья
    Припоминать порой, в тиши,
    Загробное существованье
    Неумирающей души!

    Дома у поэта не роскошно, но есть "уголок простой, Божественной иконы лик святой, И перед ним горящая лампада... Здесь все, к чему привык я с давних пор". Привык он и к ежедневному чтению Евангелия. Биограф, близко знавший поэта, отмечал, что он перед кончиной читал Евангелие – и так отошел в жизнь иную, не сказав ни слова. А сегодня кому из нас не известны стихи Никитина "Новый Завет", которые есть в любом сборнике православной поэзии. Вот она, наша поэтическая классика:

    Измученный жизнью суровой,
    Не раз я себе находил
    В глаголах Предвечного Слова
    Источник покоя и сил.
    Как дышат святые их звуки
    Божественным чувством любви,
    И сердца тревожного муки
    Как скоро смиряют они!..
    Здесь все в чудно сжатой картине
    Представлено Духом Святым:
    И мир, существующий ныне,
    И Бог, управляющий им,
    И сущего в мире значенье,
    Причина, и цель, и конец,
    И вечного Сына рожденье,
    И Крест, и терновый венец.
    Как сладко читать эти строки,
    Читая, молиться в тиши,
    И плакать, и черпать уроки
    Из них для ума и души!

    Святая Земля

    Камень Моления о чаше в храме Всех наций на Елеонской горе
    Камень Моления о чаше в храме Всех наций на Елеонской горе

    Рядом с этим стихотворением нельзя не поставить "Молитву дитяти", столь же известную ныне православному читателю, как и "Новый Завет". Таких проникновенных, теплых стихотворений не столь уж много в русской поэзии. Запомним и его:

    Молись, дитя: сомненья камень
    Твоей груди не тяготит;
    Твоей молитвы чистый пламень
    Святой любовию горит.
    Молись, дитя: тебе внимает
    Творец бесчисленных миров,
    И капли слез твоих считает,
    И отвечать тебе готов.
    Быть может, ангел твой хранитель
    Все эти слезы соберет
    И их в надзвездную обитель
    К Престолу Бога отнесет.
    Молись, дитя, мужай с летами!
    И дай Бог, в пору поздних лет,
    Такими ж светлыми очами
    Тебе глядеть на Божий свет!
    Но если жизнь тебя измучит,
    И ум, и сердце возмутит,
    Но если жизнь роптать научит,
    Любовь и веру погасит, –
    Приникни с жаркими слезами,
    Креста подножье обойми:
    Ты примиришься с Небесами,
    Самим собою и людьми.
    И вновь тогда из райской сени
    Хранитель-ангел твой сойдет
    И за тебя, склонив колени,
    Молитву к Богу вознесет.

    Невозможно, конечно, нам здесь привести все духовные стихотворения Никитина, а хотелось бы... Сочинения его редко издаются и не очень доступны, не сразу найдешь... А надо бы в каждом доме их иметь. К тому же, если найдете вы советское издание, то там будут далеко не все из тех стихотворений, о которых мы говорим и которые цитируем. Пожалуй, еще одно стихотворение придется нам привести целиком (только за него можно раз и навсегда полюбить поэта). Оно называется "Сладость молитвы":

    Бывают минуты, – тоскою убитый,
    На ложе до утра без сна я сижу,
    И нет на устах моих теплой молитвы,
    И с грустью на образ святой я гляжу.
    Вокруг меня в комнате тихо, безмолвно...
    Лампада в углу одиноко горит,
    И, кажется мне, что святая икона
    Мне в очи с укором и строго глядит.
    И дума за думой на ум мне приходит,
    И жар непонятный по жилам течет,
    И сердце отрады ни в чем не находит,
    И волос от тайного страха встает.
    И вспомню тогда я тревогу желаний
    И жгучие слезы тяжелых утрат,
    Неверность надежды и горечь страданий,
    И скрытый под маской глубокий разврат,
    Всю бедность и суетность нашего века,
    Все мелочи жалких, ничтожных забот,
    Все зло в этом мире, всю скорбь человека,
    И грозную вечность, и с жизнью расчет;
    И вспомню я Крест на Голгофе позорной,
    Облитого кровью Страдальца на нем,
    При шуме и кликах насмешки народной,
    Поникшего тихо покорным челом...
    И страшно мне станет от этих видений,
    И с ложа невольно тогда я сойду,
    Склоню пред иконой святою колени
    И с жаркой молитвою ниц упаду.
    И мнится мне, слышу я шепот невнятный,
    И кто-то со мной в полумраке стоит:
    Быть может, незримо в тот миг благодатный
    Мой ангел-хранитель молитву творит.
    И в душу прольется мне светлая радость,
    И смело на образ тогда я взгляну,
    И, чувствуя в сердце какую-то сладость,
    На ложе я лягу и крепко усну.

    Поэт часто жил в нужде, много страдал от недугов, переносил времена одиночества и тоски, приходя порой в отчаяние (и о таких минутах есть у него стихи...). Писал так: "Ночной порою На груди гора лежит: День прожитый пред тобою Страшным призраком стоит. Видишь зла и грязи море...". Или такие вот сильные, поразительные стихи:

    Опять я с тоскою домой ворочусь,
    Молчал бы, да нет моей мочи...
    Один я средь поля пятном остаюсь,
    Чернее и пашен, и ночи.
    Гляжу и любуюсь: простор и краса...
    В себя заглянуть только стыдно:
    Закиданы грязью мои небеса,
    Звезды ни единой не видно.

    Но вот к себе – и ко всем другим людям – обращает он иные слова, – слова истинной правды, единственно верного утешения:

    Тяжел ваш крест, и ваша чаша
    Горька! Но жив Господь всего:
    Да не смутится сердце ваше,
    Молитесь, веруйте в Него!
    Слеза ль падет у вас – Он знает
    Число всех каплей дождевых –
    И ваши слезы сосчитает,
    Оценит каждую из них.
    Он весь любовь, и жизнь, и сила,
    С Ним благо все, с Ним свет во тьме!..

    Иван Алексеевич Бунин особенно ценил пейзажные стихи Никитина и в связи с этим назвал этого поэта "художником, знающим природу всем существом своим". Бунин восхищался точно подмеченными деталями (например: "Ковыль сухой и стар и сед, Блестит на нем мороза след..."). Да, взгляд Никитина-поэта был зорок и любовен. Есть у него картины природы, давно ставшие классическими. Не знаю, как сегодня, а в детстве учил наизусть такие живописные, живые стихи, как "Утро":

    Звезды меркнут и гаснут. В огне облака.
    Белый пар по лугам расстилается.
    По зеркальной воде, по кудрям лозняка
    От зари алый свет разливается.
    Дремлет чуткий камыш. Тишь – безлюдье вокруг.
    Чуть приметна тропинка росистая...

    И так далее. Потом царственно восходит солнце... А стихотворение "В лесу"? Только православный человек мог написать такое проникновенное, исполненное любви к родной русской природе произведение. Оно, как и все у Никитина, лишено искусственного блеска или вычурных метафор. Не боится он и глагольных рифм. Он пишет "просто", но в этой простоте удивительное, высокое мастерство.
    В 1856 году стараниями друзей поэта был выпущен сборник его стихотворений. Отзывы были разные. Чернышевский в "Современнике" написал, что он не нашел в книге Никитина ни одного самостоятельного стихотворения. Дружинин в "Библиотеке для чтения" отметил в качестве удачных лишь "баллады из простонародного быта"... Горячо одобрил сборник стихов Никитина друг Жуковского П.А. Плетнев. Другие рецензенты искали в Никитине второго Кольцова, но не нашли, и это их разочаровало. Правда, два стихотворения в духе Кольцова у Никитина были: "Бобыль" ("Ни кола, ни двора...") и "Ехал из ярмарки ухарь-купец..." Оба стали "народными" песнями. Почти никто не обратил внимания на духовную сторону поэтического творчества Никитина – ни либералы, ни демократы, ни ревнители искусства для искусства... И это было показательно для того времени: интеллигенция почти забыла о Церкви... Один из влиятельных критиков начала ХХ века Ю.И. Айхенвальд и не думал искать духовности у Никитина, он высматривал, где у Никитина "народное", а где "интеллигентное", и отмечал, что одно с другим у поэта не сливается в единство...
    Но в том-то и дело, что Иван Саввич Никитин может быть понят и любим лишь православными людьми, которые примут его целиком, а не выберут лишь два-три стихотворения о природе или даже одну "Русь"... Это второй случай в русской литературе XIX века – разного толка критики не знали, как объяснить Гоголя... А Гоголь понятен лишь с православной точки зрения.
    ...Иван Саввич, конечно, очень радовался изданному сборнику. Перед этим он тяжко болел, но вот выбрался за город... "Я сегодня ездил в поле, – писал он весной Второву. – Боже, как хорошо! Ручьев тысячи, звуков тысячи! Все кипит, начинает жить! Видел и слышал жаворонков, грачей, скворцов, уток. Теперь – в ушах шум, в глазах – виденная картина".
    Незадолго перед кончиной он впервые выбрался из Воронежа, поехал в Москву и Петербург по делам своего книжного магазина. В Москве ему понравился лишь Кремль с его соборами... И во всей этой дороге больше всего увлекла его русская лихая езда.
    "В дороге, – писал он, – право, много хорошего. Вы не можете себе вообразить, как весело ехать с ухарским ямщиком! Надвинув набекрень шляпу, сидит он на передке и слегка поводит кнутом. Лошади бегут скорою рысью, а он посвистывает и приговаривает: "Ну, ну! Выноси! Эх, вы!" Вот крутая гора. Молодец подобрал вожжи, влепил по нескольку ударов кнута каждому коню, прикрикнул: "Эх, выручай! Грабят!" И бойкая тройка понеслась, окруженная облаком густой пыли. Встречающиеся извозчики дают вам дорогу... А вокруг такая гладь, такие чудные переливы света и тени по зелени волнующейся ржи!.."
    Как не вспомнить строки из стихотворения "Русь":

    Это ты, моя,
    Моя родина
    Православная!
    Широко ты, Русь,
    По лицу земли
    В красе царственной
    Развернулася!..

    Монах ЛАЗАРЬ (Кузьминский)

    TopList