Warning: mysqli_stmt::bind_param(): invalid object or resource mysqli_stmt in /srv/www/docRoot/issues/vos/lib/Common/Adv.class.php on line 68

Warning: mysqli_stmt::execute(): invalid object or resource mysqli_stmt in /srv/www/docRoot/issues/vos/lib/Common/Adv.class.php on line 78

Warning: mysqli_stmt::bind_result(): invalid object or resource mysqli_stmt in /srv/www/docRoot/issues/vos/lib/Common/Adv.class.php on line 79

Warning: mysqli_stmt::fetch(): invalid object or resource mysqli_stmt in /srv/www/docRoot/issues/vos/lib/Common/Adv.class.php on line 80

Warning: mysqli_stmt::close(): invalid object or resource mysqli_stmt in /srv/www/docRoot/issues/vos/lib/Common/Adv.class.php on line 83
© Данная статья была опубликована в № 12/2002 журнала "Школьный психолог" издательского дома "Первое сентября". Все права принадлежат автору и издателю и охраняются.
  •  Главная страница "Первого сентября"
  •  Главная страница журнала "Основы православной культуры"
  • О благодарности
    РУССКАЯ ЛИТЕРАТУРА: ПРАВОСЛАВНЫЙ ВЗГЛЯД

    О благодарности

    Неизвестное сочинение Гоголя

    Н.В. Гоголь. Художник Э.А. Дмитриев-Мамонов. 1852 Н.В. Гоголь. Художник Э.А. Дмитриев-Мамонов. 1852

    В рукописном фонде Гоголя Научно-исследовательского отдела рукописей Российской государственной библиотеки (Москва) среди других материалов хранится неисследованная рукопись, выполненная рукою неизвестного лица на отдельном двойном листе почтовой бумаги заграничного производства. Многочисленные, почти буквальные реминисценции рукописи (оставшейся неозаглавленной) с произведениями и письмами Гоголя дозволяют установить его авторство и включить в число гоголевских сочинений середины 1840-х годов религиозно-нравственного характера ("Правило жития в мире", "О тех душевных расположениях и недостатках наших, которые производят в нас смущение и мешают нам пребывать в спокойном состоянии", "О гневе и безгневии", "Труд" и др.) еще одно неизвестное произведение. 21 октября 1845 года поэт Николай Языков писал славянофилу Федору Чижову из Москвы в Рим: "Слух, вами мне сообщаемый, что 2 часть "Мертвых душ" не пропущена цензурою, едва ли верен. На днях была в Москве г-жа Смирнова... приятельница Гоголя: она объявила, что он написал какое-то богословское сочинение в 2-х томах, а о "Мертвых душах" у него, дескать, и помину нет". Возможно, указанные произведения Гоголя этого периода представляют собой отдельные фрагменты этого не дошедшего до нас сочинения.
    Приводим полный текст неизвестного произведения Гоголя. В числе других материалов оно войдет в книгу "Неизданный Гоголь", которая готовится в Институте мировой литературы РАН.

    О благодарности

    Кто получил много способностей и сил, тот должен много, много благодарить Бога, вся жизнь того должна превратиться в один благодарный Гимн, а чувства изливаться одной прекрасной песнью неумолкаемого благодарения. Постоянное благодарение прекрасно возвышает душу. Оно вносит в нее мир, стройность и тишину, а сердце нечувствительно растворяет всепрощающей, всеобъемлющей любовью даже к самим врагам.
    Кто получил много способностей и сил, тому нужно много стараться о приведении всего, что ни есть в нем, в стройность. Лучше ему не показывать своих преимуществ до тех пор, пока все не приидет в нем в полное согласие между собою и всякая сила не стала на свое законное место, иначе он обнаружит только неровность своего характера. Не узнавши великих сил, в нем пребывающих, назовут движенья их капризами, делом самонадеянной самоуверенности. Он сам прослывет дерзким выскочкой, привлечет к себе ненависть на место любви и в свою очередь озлобится также противу людей.
    Счастлив тот, кто имеет небесное свойство нравиться всем врожденной прекрасной ясностью души, врожденным младенческим незлобием и той очаровательной прелестью врожденного миловидного обращенья со всеми, которое так близко влечет к себе сердца всех, что каждому кажется, как бы он всем им родной брат.
    Но в несколько раз счастливее тот, кто, победив в себе все неудержимые стремления, приобрел эту миловидную детскую простоту и невыразимую прелесть ангельского обращения с людьми, которых не имела вначале его пред всеми возвышенная природа. Неисчислимо более может он принести добра и счастья в мире, чем тот, кто получил все это от рожденья, и влияние его на людей неизмеримо могущественней и обширней.
    Но Боже! Как трудно бороться с собой, с непокорными, неудержимыми нашими стремлениями, как слаба не приобретшая крепости наша воля! Тут-то нужно вспомнить, что наша жизнь должна быть неумолкаемой песнью постоянного благодарения Богу. Благодарить, благодарить, теряться в благодарности, – это нужно сделать своей пищей, питьем, существованьем, жизнью. Постоянное благодарение высоко возвышает душу, а сердце растворяет всепрощающей любовью ко всем. Оно дает нам высшую силу над нашими силами и производит то, что нам становится легка битва и победа над страстями и становится возможным приобретенье ангельской любви к людям.

    Вид Вознесенского монастыря. О. Кадоль. 1830 Вид Вознесенского монастыря. О. Кадоль. 1830

    Реминисценции сочинения "О благодарности" с письмами Гоголя столь многочисленны, что из эпистолярного материала вполне можно было бы составить произведение сходного содержания, с почти тождественными выражениями и оборотами речи.
    Содержание первого абзаца, где речь идет о том, что жизнь получившего "много способностей и сил" человека "должна превратиться в один благодарный Гимн, а чувства изливаться одной прекрасной песнью неумолкаемого благодарения", можно было бы точно пересказать строками писем Гоголя к Н.Н. Шереметевой, графу А.П. Толстому, протоиерею Матфею Константиновскому и др. Так, 18 февраля (н. ст.) 1843 года Гоголь писал Надежде Николаевне Шереметевой: "Чем глубже взгляну на жизнь свою и на все доселе ниспосланные мне случаи, тем глубже вижу чудное участие высших сил во всем, что ни касается меня, и не достает у меня ни слов, ни слез, ни молитв для излияния душевных моих благодарений. И вся бы хотела превратиться в один благодарный вечный гимн душа моя!" 10 июня 1850 года Гоголь писал графу А.П. Толстому: "И право, мне кажется, человеку не о чем помышлять, как только о том, чтобы превратиться в благодарственный гимн и неумолкаемую песнь Ему". Протоиерею М.А. Константиновскому, 30 декабря 1850 года: "Молюсь, чтобы Бог превратил меня всего в один благодарный гимн Ему, которым бы должно быть всякое творенье, а тем более словесное, чтобы, очистивши меня от всех моих скверн, не помянувши всего недостоинства моего, сподобил бы Он меня, недостойного и грешного, превратиться в одну благодарную песнь Ему". Сестре Ольге Васильевне 22 декабря 1851 года: "...Нам следует ежеминутно благодарить Бога, благодарить Его радостно, весело <...> вся наша жизнь должна быть неумолкаемой, радостной песнью благодаренья Богу. О, если бы сделать так, чтобы и никогда и времени недоставало для всяких других речей, кроме ликующих речей вечной признательности Богу!"
    Содержание второго абзаца – о необходимости приведения "способностей и сил" одаренного человека "в стройность" и "согласие между собою" – также представляет одну из традиционных тем гоголевских писем 1840-х годов: "О, как мне трудно управляться в моем душевном хозяйстве! Именье дано в управленье большое, а управитель еще слишком плох и слишком не научен, как привести именье в стройность" (4 марта (н. ст.) 1847 года, В.А. Жуковскому); "Бог дал большое именье мне со всеми угодьями и удобствами, а сам управитель далеко еще не умен так, чтобы уметь управлять им" (около 9 мая (н. ст.) 1847 года, протоиерею М.А. Константиновскому).

    Чем глубже взгляну на жизнь свою и на все доселе ниспосланные мне случаи, тем глубже вижу чудное участие высших сил во всем, что ни касается меня, и не достает у меня ни слов, ни слез, ни молитв для излияния душевных моих благодарений. И вся бы хотела превратиться в один благодарный вечный гимн душа моя!

    Н.В. Гоголь

    Необходимость приведения души обладающего многими способностями и силами человека в "стройность" Гоголь в письме П.В. Нащокину от 20 июля (н. ст.) 1842 года объяснял так: "Вспомните, что тому, кого вы образуете, предстоит поприще большое <...> Уже одни богатства дадут ему всегда возможность иметь сильное влияние в России <...> Может быть, счастье многих будет зависеть от вас". Еще ранее, в октябре 1841 года, Гоголь писал В.А. Жуковскому: "...Помочь таланту, значит, помочь не одному ближнему, а двадцати ближним вокруг". Вероятно, в качестве некоего подкрепления своим мыслям Гоголь включил зимой 1843/44 года в сборник "Выбранные места из творений св. отцов и учителей Церкви" выписку из творений святого Иоанна Златоуста следующего содержания: "К праведникам везде Господь строг; является к грешникам – благ и скор к помилованию их и грешника падшего восставляет <...> Что в мире сем богатый человек – то и праведник у Бога, и что в мире сем нищий, то у Бога грешник. Посему грешников как убогих, от праведников же яко от богатых взыскивает, к нищим убожества ради снисходит, а от сих по богатству и<х> благочестия с великою потребностью отчет требует" ("Разные изречения из Иоанна Златоуста"). Эту мысль Гоголь прямо повторяет в письме к А.О. Смирновой от 24 декабря (н. ст.) 1844 года: "Тот, кто в глазах людей много сделал, может быть, еще не сделал и десятой доли того, что назначено Богом ему сделать, и он может подвергнуться строжайшему суду, чем тот, кто сделал меньше его, получив меньше и способностей"; и в письме к ней же от 22 февраля (н. ст.) 1847 года: "Способность созданья есть способность великая, если только она оживотворена благословеньем высшим Бога. Есть часть этой способности и у меня, и я знаю, что не спасусь, если не употреблю ее как следует, в дело".
    Мысль о том, что "лучше <...> не показывать своих преимуществ до тех пор, пока все не приидет <...> в полное согласие между собою" и что "иначе" человек "обнаружит только неровность своего характера" (второй абзац сочинения), повторяется у Гоголя в "Предисловии" к "Выбранным местам из переписки с друзьями": "...Я избегал встреч и знакомств <...> будучи <...> убежден, что по причине бесчисленного множества моих недостатков мне было необходимо хотя немного воспитать самого себя в некотором отдалении от людей". Ранее, между 4 и 14 декабря (н. ст.) 1844 года, он писал П.А. Плетневу: "Я не в силах еще быть другом, даже если бы и захотел. Чтобы быть кому-либо другом, нужно прежде сделаться достойным дружбы. А до того времени едва ли не лучше бы отталкивать от себя, чем привлекать к себе". В том же году, 13 апреля (н. ст.), Гоголь писал А.С. Данилевскому: "...С недавнего времени узнал я одну большую истину <...> что знакомства и сближенья наши с людьми вовсе не даны нам для веселого препровождения, но для того, чтобы мы позаимствовались от них чем-нибудь в наше собственное воспитанье..." Об этом же говорится в выписке "О любви к ближнему (Преосвященного Михаила (Десницкого), митрополита Санкт-Петербургского)" сборника Гоголя "Выбранные места из творений св. отцов и учителей Церкви": "Любить ближнего не то значит, чтобы в гости его позвать <...> и <...> с ним повеселиться <...> любить <...> его есть то, чтобы ходить к нему в гости, но зачем? За тем, чтобы, ежели он лучше тебя, попользоваться от него, ежели хуже, попользовать его, прося помощи у Христа". Позднее, в письме к Н.М. Языкову от 5 октября (н. ст.) 1846 года, Гоголь замечал: "У нас воображают, что все дело зависит от соединения сил и от какой-то складчины. Сложись-ка прежде сам да сделайся капитальным человеком, а без того принесешь сор в общую кучу".

    Вид Кремлевского сада в Москве. Р. Курятников. 1824 Вид Кремлевского сада в Москве. Р. Курятников. 1824

    Размышление о том, что "движенья" еще не организованных "великих сил" человека могут быть названы "капризами, делом самонадеянной самоуверенности" и сам он может прослыть "дерзким выскочкой" (второй абзац), опять-таки отзываются в строках письма Гоголя к П.А. Плетневу между 1 и 14 декабря (н. ст.) 1844 года: "...Характер твой получил уже давно оконченную форму и остался навсегда тем же <...> Но как судить о скрытном человеке <...> которого характер еще не образовался <...> и которого всякое движение производит только одно недоразумение? Как заключить о таком человеке, основывая<сь> по каким-нибудь ненароком из него высунувшимся свойствам? Не будет ли это значить то же самое, что заключить о книге по нескольким выдернутым из нее фразам <...> Упреки твои в славолюбии могут быть справедливы, но не думаю, чтоб оно было в такой степени..."
    Многочисленны и размышления Гоголя в письмах к друзьям о "врожденной прекрасной ясности души, врожденном младенческом незлобии" и "врожденном миловидном обращении со всеми, которое так близко влечет к себе сердца всех, что каждому кажется, как бы он всем им родной брат" (третий абзац). 12 апреля (н. ст.) 1844 года он писал графине С.М. Соллогуб: "Душевная ясность и светлость слишком вам к лицу. Она <...> дана вам <...> для того, чтоб ею оказывали помощь и другому. Знайте же, что уже двум человекам вы оказали помощь великую в печальные их минуты одной только светлостью лица вашего. Минуты так были печальны, что трудно было приискать слов для утешения; но вы влетели в комнату с душевной ясностью лица, и печаль ушла. Вот как важна светлость и ясность наша для наших близких и братьев. И потому входите в какой бы ни было круг, хотя из двух человек, ясно и весело, как дитя; мы все должны быть дети и стараться хоть насильно быть безмятежны, как дети". 24 сентября (н. ст.) 1844 года Гоголь писал А.О. Смирновой о графине С.М. Соллогуб: "...Скоро после моего письма предстанет к вам наша любезная Софья Миха<й>ловна. Душа ее кажется как будто еще небеснее прежнего и ангельства в ней еще больше. Употребите все старание, чтобы свет и общество сколько-нибудь узнали, какой прекрасный цветок поселился среди них". Размышления эти и стали основополагающими для статьи "Женщина в свете" "Выбранных мест из переписки с друзьями": "...Вы, точно, слишком молоды, не приобрели ни познанья людей, ни познанья жизни, словом – ничего того, что необходимо, дабы оказывать помощь душевную другим; может быть, даже вы и никогда этого не приобретете <...> Но вы имеете <...> высшую красоту, чистую прелесть какой-то особенной, одной вам свойственной невинности, которую я не умею определить словом, но в которой так и светится всем ваша голубиная душа. <...> Вносите в свет те же самые простодушные ваши рассказы <...> когда так и сияет всякое простое слово вашей речи, а душе всякого, кто вас ни слушает, кажется, как будто бы она лепечет с ангелами о каком-то небесном младенчестве человека".
    В то же время размышления эти были тесно связаны и с творческими планами Гоголя. 20 марта (н. ст.) 1847 года он писал князю В.В. Львову о продолжении своей поэмы и причинах издания "Выбранных мест из переписки с друзьями": "Если Бог даст сил, то "Мертвые души" выйдут так же просты, понятны и всем доступны, как нынешняя моя книга загадочна и непонятна. Что ж делать, если мне суждено сделать большой крюк для того, чтобы достигнуть той простоты, которою Бог наделяет иных людей уже при самом рождения их. Итак, вот вам покуда посильное изъяснение того, зачем вышла моя книга". Эту же мысль он повторял в письме к А.О. Россету от 15 апреля (н. ст.) 1847 года: "Поверьте, что без выхода нынешней моей книги никак бы я не достигнул той безыскусственной простоты, которая должна необходимо присутствовать в других частях "Мертвых душ", дабы назвал их всяк верным зеркалом, а не карикатурой. Вы не знаете того, какой большой крюк нужно сделать для того, чтобы достигнуть этой простоты".

    В "Авторской исповеди" Гоголь замечал: "...Карамзин воспитался в юношестве. Он образовался уже как человек и гражданин, прежде чем выступил на поприще писателя. Со мной случилось иначе. Я не считал ни для кого соблазнительным открыть публично, что я стараюсь быть лучшим, чем я есть".
    Взгляд на соотношение "заслуг" и сферы влияния человека, получившего дар "младенческой простоты" изначально, и человека, заслужившего этот дар вследствие неустанной борьбы с своими страстями (четвертый абзац сочинения), – одна из важнейших для Гоголя проблем, которую постоянно он затрагивает в письмах. В 1842–1843 годах Гоголь писал П.И. Раевской: "Вы родились на свет уже почти с готовою душою <...> Стало быть, вам не нужен никакой голос ободрения и тем более от человека, которому много предстоит еще душевной борьбы и суровых испытаний в жизни, чтоб вкусить то, что, может быть, вы давно уже вкушаете". 12 марта (н. ст.) 1844 года С.П. Шевыреву: "Обдуманные письма должен я писать к вам, потому что еще строюсь и создаюсь в характере, а вы уже создались". 4 марта (н. ст.) 1847 года В.А. Жуковскому: "Как мне трудно достигнуть той простоты, которая уже при самом рожденье влагается другому в душу и до которой я должен достигать трудными путями всякого рода поражений!"
    В соответствии с выводом трактата "О благодарности" о том, что "неисчислимо более может <...> принести добра и счастья в мире" тот, кто достиг "простоты" "трудными путями всякого рода поражений", чем тот, "кто получил все это от рожденья", Гоголь 12 апреля (н. ст.) 1844 года писал графине А.М. Виельгорской: "Я видел вашу приятельницу и вручил ей письмо <...> это ясная светлая душа, которая вышла как-то готовою на свет. Она светла, ровна в словах и в обращениях со всеми и потому необходимо должна быть всеми любима. Она поставлена для того, чтобы говорить: будьте безмятежны, как безмятежна я. Но в глазах моих вы больше имеете значения, не загордитесь: вы ничуть не лучшее ее, но вы будете лучше. Вы будете в силах заглядывать в самую душу человека и оказывать там помощь. Ваше поприще будет даже гораздо более, чем всех ваших сестриц".
    Как бы подводя итог этим размышлениям, Гоголь 15 августа (н. ст.) 1844 года писал школьному приятелю А.С. Данилевскому: "...Ты чувствуешь почти юношескую живость при одной мысли ехать на каникулы домой <...> и боишься, чтобы не остаться всю жизнь дитятей. Но это и есть самое лучшее состояние души, какого только можно желать! Из-за этого мы все бьемся! Но только не все равно достигаем: одному дается оно как знак небесной милости и, по-видимому, без больших с его стороны исканий; другому дается только за тяжкие и долгие труды и беспрерывные боренья с препятствиями. То и другое премудро, и не нам решить, кто имеет более права на достижение такого состояния. Дело в том, что за такое состояние должно благодарить человеку, как за лучшее, что есть в жизни".

    И.А. Виноградов

    TopList