Warning: mysqli_stmt::bind_param(): invalid object or resource mysqli_stmt in /srv/www/docRoot/issues/vos/lib/Common/Adv.class.php on line 68

Warning: mysqli_stmt::execute(): invalid object or resource mysqli_stmt in /srv/www/docRoot/issues/vos/lib/Common/Adv.class.php on line 78

Warning: mysqli_stmt::bind_result(): invalid object or resource mysqli_stmt in /srv/www/docRoot/issues/vos/lib/Common/Adv.class.php on line 79

Warning: mysqli_stmt::fetch(): invalid object or resource mysqli_stmt in /srv/www/docRoot/issues/vos/lib/Common/Adv.class.php on line 80

Warning: mysqli_stmt::close(): invalid object or resource mysqli_stmt in /srv/www/docRoot/issues/vos/lib/Common/Adv.class.php on line 83
© Данная статья была опубликована в № 05/2002 журнала "Школьный психолог" издательского дома "Первое сентября". Все права принадлежат автору и издателю и охраняются.
  •  Главная страница "Первого сентября"
  •  Главная страница журнала "Основы православной культуры"
  • НЕ ПЛАЧЬТЕ ОБО МНЕ...

    ДИВЕН БОГ ВО СВЯТЫХ СВОИХ

    НЕ ПЛАЧЬТЕ ОБО МНЕ...

    Священномученик Александр Парусников (1879–1938)

    Священномученик протоиерей Александр Парусников. Фотография сделана в тюрьме незадолго до расстрела святого на Бутовском полигоне Священномученик протоиерей Александр Парусников. Фотография сделана в тюрьме незадолго до расстрела святого на Бутовском полигоне

    Священномученик Александр родился в 1879 году в селе Троицко-Раменское (ныне город Раменское) Бронницкого уезда Московской губернии в семье священника Сергия Парусникова, служившего в этом селе в Троицкой церкви. Эта церковь была выстроена в 1852 году на средства владельцев бумагопрядильной фабрики купцов братьев Малютиных при поддержке местной помещицы Анны Александровны Голицыной. В 1889 году к ней были пристроены приделы во имя Успения Божией Матери, Архангела Михаила, первоверховных апостолов Петра и Павла и святителя Николая Чудотворца и выстроена колокольня.
    Отец Александра, священник Сергей Алексеевич Парусников, после окончания Вифанской семинарии был рукоположен в иерея митрополитом Московским Филаретом (Дроздовым), им же через некоторое время возведен в сан протоиерея и назначен настоятелем Троицкой церкви, в которой он прослужил до самой кончины. С 1864 года он безвозмездно обучал грамоте детей, родители которых работали на раменской бумагопрядильной фабрике.
    Жена протоиерея Сергия, Александра Герасимовна, скончалась от туберкулеза, когда ей исполнилось 46 лет, и детей ему помогала воспитывать его старшая дочь Ольга. У отца Сергия и Александры Герасимовны родилось тринадцать детей, Александр был двенадцатым ребенком.
    Александр Сергеевич, не намереваясь становиться священником, поступил в Высшее техническое училище в Москве. До окончания училища оставался один год, когда отец сообщил ему, что предполагает выйти за штат, и призвал сына занять его место и принять сан священника. Александр Сергеевич согласился и, оставив техническое училище, сдал экстерном экзамены за семинарию.
    Приехав в Раменское, он встретил здесь свою будущую жену, Александру Ивановну Пушкареву. Она окончила Филаретовское епархиальное училище в Москве, после чего получила место учительницы начальных классов в сельской школе неподалеку от Раменского.
    Однажды Александра Ивановна была приглашена директором фабрики на Рождественский бал, который проходил в одной из школ в Раменском. Там ее увидел Александр Сергеевич, которому она понравилась, и он поспешил к ее матери свататься. В дружной семье Александра Сергеевича и Александры Ивановны появилось десять детей.

    В 1908 году Александр Сергеевич был рукоположен в сан священника к Троицкой церкви, в которой и прослужил до мученической кончины. Одновременно он преподавал Закон Божий в частной гимназии Гроссет в Раменском.
    Прихожане полюбили отца Александра за его доброту и отзывчивость. Он никому не отказывал в исполнении треб, его нестяжательность вызывала всеобщее уважение. Бывало, уже при советской власти, когда он уезжал на требу в деревню, Александра Ивановна говорила ему:
    – Отец, ты уезжаешь в деревню. Если тебе что-нибудь подадут, ты же знаешь, что у нас в доме ничего нет.
    – Ладно, – ответ отец Александр.
    А приезжал пустой. Александра Ивановна взглянет на него и спросит:
    – Ничего нет?
    – Как я там возьму, когда там такое же, как и у нас, – говорил он.
    В церкви, когда служил отец Александр, всегда стояла тишина, с ним люди любили молиться. С детьми он был ласков, никогда их не наказывал, только говорил: "Не ссорьтесь, не ссорьтесь". Священник был глубоко и широко образован, и к нему любила приходить для бесед молодежь, с которой он вел беседы на самые разные темы, чаще всего о вере и Боге.
    Когда с пришествием советской власти начались гонения на Русскую Православную Церковь, семье священника стало жить особенно тяжело, и если бы не помощь прихожан, то было бы трудно и выжить. Все члены семьи в это время были лишенцами, им не полагались продуктовые карточки, а значит, все государственные магазины были закрыты для них, а частные были редки и в них все было дорого.

    Вот один из эпизодов тех лет: сочельник перед Рождеством Христовым, завтра великий праздник, а у них в доме нет ничего, даже хлеба. Александра Ивановна сидит за пустым столом погрустневшая. Отец Александр собирается идти в храм на службу ко всенощной. Он открыл дверь на крыльцо и закричал: "Мать, мать, иди сюда!" Она вышла и видит – на крыльце стоят два мешка, а в них хлеб, крупа и картофель. "Вот тебе и праздник", – сказал отец Александр жене.
    В этот период в Троицком храме служили священники Александр Парусников, Сергей Белокуров и священник-монах Даниил. Они жили дружно, помогали друг другу выплачивать налоги, подчас непосильные. Крошечные пожертвования, которые состояли в основном из медной мелочи, приносились в дом, пересчитывались и отдавались поочередно одному из священников для уплаты налогов.
    В конце 1920-х годов у отца Александра отобрали полдома, поселив туда начальника местной милиции Михаленко. Сын его работал в НКВД в Москве, на Лубянке. Сам Михаленко болел открытой формой туберкулеза, от которой он впоследствии и скончался. Обычным его занятием было ходить по дому, в особенности в половине, где жила семья священника, и плевать. Александра Ивановна не раз становилась перед ним на колени и, умоляя его не делать этого, говорила:
    – Мы виноваты, но пощадите детей.
    – Поповская сволочь должна дохнуть, – отвечал тот.
    Вскоре в семье священника заболел туберкулезом сын, затем другой, затем заболела дочь, потом другая дочь. Впоследствии не проходило года, чтобы Александра Ивановна не провожала ребенка на кладбище.
    Поскольку дети, живущие с родителями-лишенцами, и сами считались лишенцами, теряя право на получение продуктовых карточек, Александра Ивановна попробовала распределить детей по знакомым и родственникам. Но трудно им было жить у чужих людей без родителей, которых дети горячо любили, и они ночами возвращались домой и спали на сеновале. Мать, бывало, глядя на них, обливала их слезами. Однажды одного из сыновей представители властей застали дома и тут же выслали за пределы Московской области.
    В школе детей отца Александра преследовали как детей священника, постоянно демонстрируя их неравноправие. Если дома они что-нибудь и поедят, то в школе уже сидят весь день голодные. Других детей администрация школы накормит, а их в это время на отдельную лавку в стороне посадят, как детей священника и лишенцев.

    Вот еще один из обычных случаев тех лет: отец Александр проходит по улице с дочерью, держа ее за руку, а люди, идущие навстречу, оборачиваются и плюют священнику вслед. Дочь крепко сжимает его руку и думает: "Господи, да он же самый хороший!" Отец, почувствовав, каковы в этот момент переживания дочери, спокойно отвечает ей: "Ничего, Танюша, это все в нашу копилку".
    Семья священника держала корову, которая, как и во многих семьях тогда, была кормилицей. Однажды представители власти увели ее со двора. Отец Александр был в это время в храме. Вернувшись домой, он увидел пришедших в смятение близких и спросил, что случилось. Александра Ивановна сказала:
    – Корову увели у нас со двора.
    – Корову увели? Пойдемте быстренько, все детки вставайте на коленочки. Давайте благодарственный молебен отслужим Николаю Чудотворцу.
    Александра Ивановна с недоумением посмотрела на него и воскликнула:
    – Отец?!
    – Сашенька, Бог дал, Бог взял. Благодарственный молебен давайте отслужим.
    Господь и святитель Николай не оставили семью священника. С тех пор, как у них не стало коровы, каждый день на крыльце появлялась корзинка с бутылью молока и двумя буханками хлеба. Старшие дети долгое время дежурили у окна, выходящего на крыльцо, чтобы узнать, кто приносит им хлеб и молоко. Бывало, до глубокой ночи высматривали, но так им и не удалось увидеть благотворителя. Это чудо помощи Божией по молитвам святителя Николая продолжалось в течение довольно долгого времени.

    Таким был Свято-Троицкий собор в Раменском до революции. Сейчас он восстановлен и является крупнейшим храмом в Подмосковье Таким был Свято-Троицкий собор в Раменском до революции. Сейчас он восстановлен и является крупнейшим храмом в Подмосковье

    По ночам отца Александра часто вызывали в НКВД и однажды сказали:
    – Уходи из церкви, ведь у тебя десять детей, а ты никого не жалеешь.
    – Я всех жалею, но я Богу служу и останусь до конца в храме, – ответил священник.
    Бывало, он ночь в НКВД проведет, а наутро уже идет служить в храм. Прихожане уже и не чаяли его видеть на службе.
    От Церкви он получил награду: за долгое и безупречное служение отец Александр был возведен в сан протоиерея и награжден митрой.
    Во время гонений на Русскую Православную Церковь в конце 1930-х были последовательно арестованы все священники Троицкого храма; последним, 24 марта 1938 года, арестовали отца Александра. Незадолго до его ареста лжесвидетелями были даны необходимые следователям показания. 26 марта начальник районного НКВД Элькснин допросил отца Александра, обвинив его в контрреволюционных высказываниях, клевете на руководство партии и правительства. Но это была ложь, и отец Александр виновным себя не признал.
    13 мая священник был снова допрошен.
    – Скажите, признаете ли вы себя виновным в проведении вами контрреволюционной деятельности среди местного населения города Раменское?
    – Я в предъявленном мне обвинении в проведении контрреволюционной деятельности виновным себя не признаю, а посему поясняю: контрреволюционную деятельность я нигде, никогда не проводил...
    В тот же день отцу Александру были устроены очные ставки со лжесвидетелями. Все лжесвидетельства он категорически отверг, а одно счел нужным пояснить: "Показания на очной ставке я совершенно отрицаю, а посему поясняю: контрреволюционную деятельность в момент прохождения политической кампании государственного займа обороны я не проводил. На заем подписалась моя жена; когда она подписывалась, меня в этот момент дома не было, и по вопросу о займе я ни с кем не разговаривал и не беседовал".
    Во все время следствия протоиерей Александр содержался в камере предварительного заключения при Раменском отделении милиции. Среди милиционеров был один, по фамилии Плотников. В его обязанности входило водить священника на допросы и в баню. Накануне того дня, когда он должен был вести отца Александра в баню, он глубокой ночью приходил к Александре Ивановне и говорил: "Завтра я вашего батюшку поведу. Приходите к мосту и спрячьтесь под мост. Я к вам его туда приведу".
    Александра Ивановна собирала чистое белье, что-то из еды, учитывая то, что после пыток у отца Александра были выбиты зубы. Отец Александр и Александра Ивановна садились под мостом и разговаривали до тех пор, пока не подходил милиционер, который говорил: "Вы меня простите, батюшка, но пора уже идти". Они прощались, отца Александра уводили в баню, а матушка шла домой.
    Из тюрьмы отец Александр передал несколько написанных им на папиросной бумаге записочек, которые пронес один из освободившихся заключенных в каблуке сапога. Священник писал детям, жене и сыну:
    "Дети мои, всех вас целую и крепко прижимаю к сердцу. Любите друг друга. Старших почитайте, о младших заботьтесь. Маму всеми силами охраняйте. Бог вас благословит".
    "Дорогая Саша, спасибо тебе за то счастье, которое ты мне дала. Обо мне не плачь, это воля Божья".
    "Мой дорогой Сережа, прощай. Ты теперь становишься на мое место. Прошу тебя не оставлять мать, и братьев, и сестер, и Бог благословит успехом во всех делах твоих. Тоскую по вас до смерти, еще раз прощайте".

    В конце мая следствие было закончено, и отца Александра под конвоем повели на вокзал. Дочь Татьяна в это время на улице играла с детьми. Увидев, что ведут отца, она подбежала к нему, обняла и через рясу почувствовала, как он в тюрьме исхудал, а отец положил ей руку на голову и ласково сказал: "Танюша, какая ты стала большая". В это время конвоир ее отогнал, и девочка побежала к матери рассказать, что видела отца. Александра Ивановна тут же выбежала из дома, догнала отца Александра и конвоира и вместе с ними вошла в электричку. Милиционер освободил от пассажиров одно купе, ввел туда священника и его жену и сел сам. Александра Ивановна сначала сидела позади отца Александра. В середине пути конвоир разрешил ей сесть рядом с мужем, и они смогли о многом переговорить. Это была их последняя встреча.
    2 июня 1938 года тройка НКВД приговорила отца Александра к расстрелу. В это время он находился в Таганской тюрьме в Москве. Протоиерей Александр Парусников был расстрелян 27 июня 1938 года и погребен в общей безвестной могиле на полигоне Бутово под Москвой.
    Постановлением Священного Синода от 6 октября 2001 года к прославленным в 2001 году новомученикам и исповедникам добавились еще 36 святых, в их числе священномученик протоиерей Александр Парусников.
    Память священномученика Александра совершается в день его смерти – 14/27 июня, а также в день празднования Собора новомучеников и исповедников Российских.

    (Из жития священномученика Александра Парусникова)

    TopList