Warning: mysqli_stmt::bind_param(): invalid object or resource mysqli_stmt in /srv/www/docRoot/issues/vos/lib/Common/Adv.class.php on line 68

Warning: mysqli_stmt::execute(): invalid object or resource mysqli_stmt in /srv/www/docRoot/issues/vos/lib/Common/Adv.class.php on line 78

Warning: mysqli_stmt::bind_result(): invalid object or resource mysqli_stmt in /srv/www/docRoot/issues/vos/lib/Common/Adv.class.php on line 79

Warning: mysqli_stmt::fetch(): invalid object or resource mysqli_stmt in /srv/www/docRoot/issues/vos/lib/Common/Adv.class.php on line 80

Warning: mysqli_stmt::close(): invalid object or resource mysqli_stmt in /srv/www/docRoot/issues/vos/lib/Common/Adv.class.php on line 83
© Данная статья была опубликована в № 01/2002 журнала "Школьный психолог" издательского дома "Первое сентября". Все права принадлежат автору и издателю и охраняются.
  •  Главная страница "Первого сентября"
  •  Главная страница журнала "Основы православной культуры"
  • ДУХОВНЫЙ ДОКУМЕНТ ЭПОХИ

    БЕСЕДЫ О КНИГАХ

    ДУХОВНЫЙ ДОКУМЕНТ ЭПОХИ

    Рецензия на книгу "Письма патриарха Алексия своему духовнику"
    (Издание Сретенского монастыря, 2000)

    Святейший Патриарх Алексий I (Симанский) (1887–1970) был одним из наиболее выдающихся иерархов Русской Церкви. Его патриаршество было самым продолжительным в отечественной истории – 25 лет, 2 месяца и 12 дней. Божий Промысел определил ему быть предстоятелем Православной Церкви в труднейший для нашего Отечества период.
    В книге, выпущенной издательством Сретенского монастыря к 30-летию кончины Святейшего, опубликованы письма будущего Патриарха, в то время епископа Тихвинского Алексия, своему духовному отцу митрополиту Арсению (Стадницкому) за 1917, 1918 и 1921 гг. В письмах отражены важнейшие политические события того времени, дается трезвая духовная оценка происходящего. Характеризуя послереволюционную смуту, епископ Алексий не терял упования на Бога и не позволял себе унывать. "Будем надеяться, – писал он в письме от 11 марта 1917 г., – что теперешнее безвременье минует и наступит больший порядок и закон во всех делах". Правда, он тут же оговаривается, как трудно в столь кризисных условиях на что-то надеяться. Но как истинный христианин он возлагает все чаяния на Господа, способного даровать исстрадавшимся людям Свою благодатную помощь: "Но, может быть, ради неизвестных нам, а Богу ведомых праведников мы будем пощажены Богом".
    Без веры в Бога, учит нас преосвященный Алексий, невозможны какие-либо подлинно благие изменения в жизни Отечества. Он осознавал, что "революционная" вера в свои силы стала причиной национальной катастрофы, зерно которой архипастырь видел в стремлении обустроить "рай на земле" без Бога и во всенародном предательстве царя. Владыка уподобляет народ, предавший царя, библейскому Хаму, надругавшемуся над наготой отца. "Если выразить конкретное мое душевное состояние, – пишет он 6 апреля 1917 г., – то могу сказать, что все совершающееся "коробит душу", делается противным видеть, до чего хам – русский человек". По Божиему попущению народ постигло новое вавилонское пленение – рабство сатанинской власти, а вслед за этим – самому врагу рода человеческого. "Нам тяжела была власть родного Царя – Бог посылает нам во владыки царя чужого, который поистине будет править жезлом железным, а мы будем тем, чем мы есть на самом деле, – рабами" (письмо от 6 октября 1917 г.). А в письме от 28 октября 1917 г. об этом говорится еще откровеннее: "Есть, конечно, надежда на милость Божию к русскому народу, но достоин ли он, мы все этой милости, раз на нас лежит великое преступление – свержение единственно законной, Богом поставленной власти...

    И одно из двух: или под тяжкими испытаниями искупить это преступление – или же исправить содеянное, а как – это должно быть понятно". Судя по всему, владыка надеялся на восстановление законной власти помазанника Божия.
    Будущему Первоиерарху было не чуждо ничто человеческое, в том числе и минуты слабости, усталости, пессимизма. Подчас он отчаивался "в том, что мы можем подняться из той бездны, куда нас кинула революция".
    Но в том же письме (от 10 июля 1917 г.) владыка напоминает нам об относительности временного, мирского; в примирении с обстоятельствами он видит "тот плюс, что уже ничего не боишься и ничто в земном смысле ценное не имеет для меня значения: все земные ценности утратили свою привлекательность". Земное для него, мудрого архипастыря, было второстепенным, не более чем подготовительной школой для Вечности: "...нынешняя, земная жизнь каждого человека есть лишь скорбная в неизбежная малая частица вечного бытия, можно этим утешаться, и надо только просить у Господа до конца остаться Ему верным и не изнемочь под тяжестью креста" (письмо от 15 ноября 1917 г.). А 23 августа 1918 г. он писал: "Спокойно смотрю на будущее, и даже не страшусь расстрела, рассуждая, что пуля – это есть ключ, отверзающий двери рая. <...> Ежедневно думаю, ложась спать, что это – моя последняя ночь дома, но забота моя лишь о том, чтобы сохранять спокойствие духа, веру, упование на Господа и чтобы с чистою совестью предстать суду Божию, который один страшен для человека". Эти слова явились, можно оказать, лейтмотивом всей жизни Святейшего Патриарха, главным его принципом: предстоять перед Богом, смиренно воспринимая все испытания как посланный Им крест, как единственно возможный путь соединения с Ним как в земной жизни, так и в Вечности...
    Вскоре после революции отец епископа Алексия, камергер В.А. Симанский, уговаривал сына эмигрировать. Но преосвященный Алексий отверг это предложение; по его убеждению, епископ должен всегда быть со своим народом. Он не мог покинуть Родину в трудный момент так же, как любящий сын не может оставить больную мать без попечения. И это было подвигом, если учесть отношение революционеров всех мастей к Церкви и священнослужителям. Будущий Патриарх еще в марте 1917 г. предвидел гонения на Церковь, принявшие в ближайшем будущем сатанинский размах. В письме от 13 марта он писал, что "принесена не свобода Святой Церкви, а совершено или готовится совершиться разбойное нападение на Церковь, разгон Церкви". Пророчески звучат слова и из письма, датированного 15 ноября: "По всему видно, что Святая Церковь наша вступает в полосу тягчайших бедствий и злостраданий и что нам, архипастырям и пастырям, предстоит много скорбей, и лишений, и страданий, быть может". Это предсказание сбылось, увы, в ближайшее время, и особенно начиная с 1922 г., когда большевики под видом помощи голодающим предприняли невиданное в истории злодейское ограбление Церкви, репрессии против священнослужителей.
    Трезвомыслящий, чуткий ко всему происходящему архипастырь обладал духовной зоркостью, позволявшей ему давать событиям и людям единственно верную, хотя порой и беспощадную оценку: "Чувствуешь, что находишься всецело во власти разбойников, и знаешь, что нигде не можешь найти помощи и защиты" (письмо от 15 ноября 1917 г.). А 1 марта 1918 г. он пишет: "Большевики праздновали 27-ю годовщину революции. Из окна епархиального лазарета я видел "манифестацию": жалкое зрелище, какие-то беспорядочные ряды растерянных, грязных, длинноволосых, с папиросами в зубах солдат, мальчишки, подозрительные женщины, все это с разными кричащими подержанными знаменами и плакатами под жидкие звуки "оркестра" тянулось какой-то печальной процессией от Смольного на торговую сторону". Владыка относится не с осуждением, а с жалостью к этому "сброду", и сердце его сжимается от боли за поруганное Отечество: "Картина печальная, живое изображение развала России".

    Владыка Алексий был непримирим к любым проявлениям лицемерия, двоедушия, карьеризма. Когда архиепископ Владимир (Путята) был лишен сана за порочный образ жизни, будущий Патриарх высказался о нем как о человеке, принявшем "достойное воздаяние за свои злохудожества". По словам владыки Алексия, "нарушение монашеского подвига обетного извинить нельзя; ведь это всецело во власти самого человека и зависит от того, как человек себя направляет и как блюдет себя. И долг Церкви – очищать епископат от подобных нечестивцев, дерзающих попирать величайшую благодать" (письмо от 10 октября 1917 г.). Однако в том же письме архипастырь с какой-то отеческой теплотой сокрушается о непутевом собрате: "Но как он сам теперь уложится в рамки рядового монаха в уединенной обители? Помоги ему Бог не пасть духом".
    Святейшему Патриарху Алексию I в течение всего земного пути были свойственны такие качества, как скромность, смирение, простота, человечность. Еще в 1911 г. учащийся Тульской семинарии Вениамин Глаголев отмечал в отношении к ученикам отца Алексия (в то время архимандрита и ректора семинарии) доброту, человечность, отсутствие пренебрежения и высокомерия, свойственных сторонникам авторитарного воспитания. Эти качества замечательный деятель Русской Церкви не утратил и в славный период своего патриаршества.
    Духовный облик святителя характеризуют твердая вера в Бога, стремление в самых сложных обстоятельствах сохранить благочестие, равнодушие к земным благам. Эпистолярное наследие выдающегося ревнителя православной традиции может стать духовным компасом для тех, кто решился идти по трудному, узкому, но спасительному пути – за Христом.

    Антон ЕФИМОВ

    TopList