Warning: mysqli_stmt::bind_param(): invalid object or resource mysqli_stmt in /srv/www/docRoot/issues/vos/lib/Common/Adv.class.php on line 68

Warning: mysqli_stmt::execute(): invalid object or resource mysqli_stmt in /srv/www/docRoot/issues/vos/lib/Common/Adv.class.php on line 78

Warning: mysqli_stmt::bind_result(): invalid object or resource mysqli_stmt in /srv/www/docRoot/issues/vos/lib/Common/Adv.class.php on line 79

Warning: mysqli_stmt::fetch(): invalid object or resource mysqli_stmt in /srv/www/docRoot/issues/vos/lib/Common/Adv.class.php on line 80

Warning: mysqli_stmt::close(): invalid object or resource mysqli_stmt in /srv/www/docRoot/issues/vos/lib/Common/Adv.class.php on line 83
© Данная статья была опубликована в № 47/2001 журнала "Школьный психолог" издательского дома "Первое сентября". Все права принадлежат автору и издателю и охраняются.
  •  Главная страница "Первого сентября"
  •  Главная страница журнала "Основы православной культуры"
  • ВИШНЕВЫЙ РАЙ

    Публикация статьи произведена при поддержке интернет магазина «Элементаль». На страницах интернет магазина «Элементаль» представлен большой ассортимент высококачественных товаров для охотников, рыболовов и любителей активного отдыха, который включает в себя такие товары, как сапоги для рыбалки, наколенники ЭВА, зимнюю одежду, стельки для обуви, термобелье, полиуретановые сапоги, зимоходы и многое другое. Низкие цены и доставка товаров на дом, позволят совершить покупку не покидая кресла за Вашим компьютером, экономя деньги и личное время. Посетить интернет магазин компании «Элементаль» можно по адресу http://e-sapog.ru/

    РУССКАЯ ЛИТЕРАТУРА: ПРАВОСЛАВНЫЙ ВЗГЛЯД

    ВИШНЕВЫЙ РАЙ

    Зимний вечер Зимний вечер

    Все свои крупные драматургические произведения А.П. Чехов называет именами главных героев: "Иванов", "Чайка", "Дядя Ваня", "Три сестры". Не исключение и его последняя пьеса "Вишневый сад". Именно он – многозначно осмысленный – ее основной персонаж и символ. Чехов, вероятно, знал, что "Вишневый сад" – последнее его произведение. Тем знаменательнее название пьесы.
    С миром природы у Антона Павловича с детства были особенные – доверительные – отношения. В них чувствуется то родство, которое было свойственно Адаму в раю. В качестве увертюры к теме вслушаемся в один из аккордов ветхозаветной книги Бытия, озвучивший величественную картину радостного и мирного соседства всех созданных Творцом существ.
    И сказал Бог: вот, Я дал вам всякую траву, сеющую семя, какая есть на всей земле, и всякое дерево, у которого плод древесный, сеющий семя, – вам сие будет в пищу; а всем зверям земным, и всем птицам небесным, и всякому пресмыкающемуся по земле, в котором душа живая, дал Я всю зелень травную в пищу... (Быт. 1, 29, 30). И взял Господь Бог человека, и поселил его в саду Едемском, чтобы возделывать его и хранить его (Быт. 2, 15).
    Антон Павлович хранил воспоминания о саде Едемском. Он возделывал сады в Мелихове и в Ялте – на болотистой и каменистой земле.
    Сад его детства – на родине, в Троицке, как первоначально именовался Таганрог. Спустя годы Антон Чехов приезжал туда погостить, будучи молодым писателем двадцати семи лет. В письмах сестре Марии Павловне в Москву то и дело упоминает: "гуляю в садах" или: "был в саду. Играла музыка. Сад великолепный". Он и сейчас "великолепный", по-южному пышный и благоуханный. Чья-то заботливая рука и ныне огораживает деревья-старцы, пломбирует их больную кору. Эти деревья – современники мальчика Антона, чудом сохранившиеся.

    Сад, а лучше сказать, парк в центре Таганрога – место замечательное. В начале XIX века он назывался Аптечным. Градоначальник, барон Кампенгаузен, предложил выращивать в нем лекарственные травы, собирать их и сдавать в аптеку. И даже хотели обучать здесь этому занятию учеников из Киевского воспитательного дома.
    А потом этот сад увеличил и обустроил с государевым размахом император Александр I, выписав лучшего садовника из Петербурга. Императрицу Елизавету Алексеевну восхищало "множество розовых кустов", которые выращивала Иулиания Мартос в Троицке-Таганроге.
    Городской сад до сих пор называется Елизаветинским.
    Вся жизнь А.П. Чехова – писателя, путешественника, садовника, рыбака и созерцателя – проходила не на фоне природы, а в ее лоне. В произведениях его все связано с ней.
    И.А. Бунин вспоминал о нем: "Последнее время часто мечтал вслух.
    – Стать бы бродягой, странником, ходить по святым местам, поселиться в монастыре среди леса, озера, сидеть летним вечером на лавочке возле монастырских ворот..."
    Как бы из детства пишется к А.С. Суворину в 1892 году: "Глядя на весну, мне ужасно хочется, чтобы на том свете был рай".
    Слова эти о том, что Чехов не просто ощущал одухотворенную сущность природы, но и сочетал ее со святостью. Самый выразительный пример тому: сравнение письма сестре Марии Павловне из Святых гор (на Азовской дороге) и рассказа "Святой ночью".
    Молодой писатель едет из Таганрога в монастырь на Святых горах встретить светлую Пасхальную неделю. "Утром чудный день". Светло и состояние паломника. Рессорная коляска везет его "переулочками, буквально тонущими в зелени вишен, жерделей и яблонь. Птицы поют неугомонно". Автор письма к Марии Павловне радостен, весел, шутит: "встречные хохлы" снимают перед ним шапку, "принимая меня, вероятно, за Тургенева". Акварельно чисты краски пейзажа за городком. Уютные улочки-сады впадают во всхолмленное горами пространство. "Всюду горы и холмы белого цвета, горизонт синевато-бел". От акварели – к графике: "по дороге тянутся богомольцы". Чем ближе к монастырю, тем серьезнее автор письма, величественнее природа. "Место необыкновенно красивое и оригинальное". Монастырь "у подножия громадной белой скалы. На ней теснятся дубы и вековые сосны <...> Кажется, что деревьям тесно на скале и что какая-то сила выпирает их вверх и вверх".

    Монастырь – и вековые деревья, и устремленность пейзажа "вверх и вверх". Лествицу восхождения продолжает рассказ "Святой ночью". Радость осиянного дня переходит в благодать святой ночи. Чехов рисует небосвод, точно купол, и звезды, подобно лампадам, освещают мир. "Ради праздничного парада вышли они на небо, все до одной, от мала до велика, умытые, обновленные, радостные, и все до одной тихо шевелили своими лучами". Возникает чувство первозданного вселенского храма.
    В Пасхальную ночь умер в монастыре иеродиакон Николай. Ему Господь дал "дар необычайный" – "акафисты писать", хвалебные песнопения Богу и святым Его. Перевозчику через Донец монаху Иерониму – не единственному ли в монастыре? – тоже был дан дар сердцем чувствовать песнопения усопшего друга. Вот как он говорит о них: "Кроме плавности и велеречия, сударь, нужно еще, чтобы каждая строчка изукрашена была всячески, чтоб тут и цветы были, и молния, и ветер, и солнце, и все предметы мира видимого".
    Человек жил в келье, тихо, незаметно, "как мушка или комарик". А душа его жила во вселенной, точно это была ее молельня, а в ней – сад, его же насади Господь.
    А.П. Чехову, как, может быть, никому из русских писателей, дано было открыть незримую грань, за которой чувственное переходит в духовное. С 1902 года вынашивается, пестуется пьеса "Вишневый сад". Название определено рано и сразу, хотя автор и сомневается, надобно ли ее писать. В Любимовке, имении К.С. Станиславского под Москвой, писатель будущую пьесу "только обдумывает". Из Ялты Ольге Леонардовне заявляет категорически: "Пьесы писать не буду". Чуть позже колеблется: "В этом году не стану, хотя сюжет великолепный".
    И вдруг 1 января 1903 года в письме из Ялты Станиславскому столь же категоричное: "Пьесу начну в феврале". Что изменило планы? Может быть, понимание, что "он очень болен и едва ли проживет долго" (цитата из рассказа "Невеста")? В апреле Чехов пишет Ольге Леонардовне: "А пьеса наклевывается помаленьку, только боюсь, тон мой вообще устарел, кажется".
    "Просвещенные и святые люди нужны", – говорит героиня его рассказа "Невеста". Двадцать семь лет было Чехову, когда он писал любимому дядюшке Митрофану Егоровичу по сути то же самое: "В человеке величаем мы не человека, а его достоинства, именно то Божеское начало, которое он сумел развить в себе до высокой степени".

    Этой религиозно-нравственной позиции Антон Павлович соответствовал совершенно, и в этом отношении он действительно не современен своей эпохе. Современен ли он нашей?
    Хотя Антон Павлович, по собственному признанию, не был "ангельского чину", но об этом знал он один. "От природы характер у меня резкий, я вспыльчив и проч., и проч., но я привык сдерживать себя, ибо распускать себя порядочному человеку не подобает".
    Порядочность его была врожденной, трехмерной, всеобъемлющей, не попускавшей соглашательства прежде всего с самим собой. Нынешний священник Крестовоздвиженского храма в Мелихове отец Вадим Овсянников полно и точно выразил смысл человеческой трагедии Чехова: "Я думаю, А.П. Чехову было духовно тесно среди литераторов своего времени и церковных людей. Он хотел видеть во всем высший смысл и все делал на maximum и ждал этого от других, но не получал. Он страдал от этого, от невежества вокруг себя, от нежелания людей поднять свои головы, очистить свои души".
    "Он хотел видеть во всем высший смысл". Только отталкиваясь от этой идеи, можно приблизиться к пониманию смысла пьесы "Вишневый сад". Почитайте письма Чехова, особенно адресованные близким людям. Их можно назвать эпистолярным садом. Растения в них – предмет постоянной заботы, тревоги и радости, словно все они – дети, и каждое по-своему капризно и требовательно. Уезжая из Ялты, Антон Павлович оставляет сестре целую "методическую программу" ухода за своими питомцами. Велит поливать "березу раз в неделю тремя ведрами; розы раз в неделю обстоятельно; камелию и азалию – дождевой водой..."

    Хризантемы, розы, цветущий миндаль, верба живыми существами бытуют в письмах и, в отличие от людей, дарят отечески любящему их садоводу только светлую радость или столь же светлую печаль.
    "У меня в саду, в грунту расцвела камелия – явление в Ялте, кажется, небывалое. Она перезимовала, пережила восьмиградусные морозы".
    Эта крошечная зарисовка о неистовой силе жизни храброго маленького цветка полна открытого, радостного, столь не свойственного Антону Павловичу удивления. Впечатление от подвига камелии эхом откликнулось в пьесе. "Уже май, – указывает в ремарке автор, – цветут вишневые деревья, но в саду холодно, утренник". Епиходов подтверждает: "Сейчас утренник, мороз в три градуса, а вишня вся в цвету".
    Что же чувствовал Чехов наедине со своим детским еще садом, когда он в Аутке "переходил от ямки к ямке и сажал деревца, похожие скорее на хлыстики"? О чем беседовал с ирисами и любимыми розами? Известно, что страдал, видя срезанные цветы. В дни ялтинского одиночества, почти непереносимых тягот болезни Антон Павлович все реже мог спускаться по крутой тропе в город и подолгу просиживал в своем саду или на веранде. Писал жене осенью: "Хризантемы цветут буйно, изобильно, розы тоже цветут". Весной того же предсмертного 1903 года: "У нас тепло, туманы. Я сижу в саду..." Наверное, они понимали и сочувствовали друг другу – молчаливый высокий человек и цветы, – и говорили о чем-то на первородном языке.
    Цветы – улыбки горнего мира. Их одних не сумел растлить грех. Совершенство цветов – божественно. Сады (шире: природа) – единственное на земле место, освященное Божественной гармонией. Не потому ли Антон Чехов так любил возделывать сады?..
    Для каждого персонажа пьесы вишневый сад – разный. Что он для Любови Андреевны Раневской и Леонида Андреевича Гаева?
    Здесь происходит возвращение времени вспять. Почтенные пожилые люди вдруг синхронно впадают в детство, декламируют восторженные оды: "О сад мой! После темной, ненастной осени и холодной зимы ты молод, полон счастья... Ангелы небесные не оставили тебя!"
    Происходят удивительные метаморфозы. Раневская и Гаев – снова дети. "И теперь я как маленькая", – в грустном раздумье говорит Раневская-Люба. Ей "хочется кричать, размахивать руками", она "смеется от радости", от того, что вот сейчас, сию минуту увидела в саду давно покойную мать. "Посмотрите, покойная мама идет по саду в белом платье!" Шестилетний отрок Леня сидит на окне и смотрит, как его отец идет в церковь в Троицын день.
    У каждого ребенка в детстве есть свой райский уголок. Для Раневской – это вишневый сад: "О мое детство, чистота моя!" Через годы старый сад выглядит как прежде: "Белые массы цветов, голубое небо". Белое на голубом фоне – два цвета, символы целомудрия и невинности. Когда-то давно в жизни брата и сестры была пора их соответствия идеальной сущности сада.
    Он – этот сад – так и остался райским прибежищем детей. И утонувший сын Раневской Гриша – "хорошенький семилетний мальчик" – незримо присутствует в нем. И Аня, совсем еще девочка. Ей семнадцать, но она "прежде всего ребенок, – настаивал Чехов, когда режиссер московского Художественного театра подбирал на эту роль актрису. – Веселый до конца, не знающий жизни и ни разу не плачущий".

    Весенний букет Весенний букет

    Почти все действующие лица пьесы вспоминают себя детьми. Даже Шарлотта, гувернантка Ани, рассказывает о своем бесприютном детстве. Такое впечатление, будто старый сад – исповедальня, и нужно поведать кому-то о себе, чтобы вернуться в детство.
    Даже Петю Трофимова, бывшего учителя утонувшего Гриши, Любовь Андреевна вспоминает "совсем мальчиком, милым студентиком".
    Звуками пастушеской свирели заканчивает Чехов первый акт. Музыкальная мелодия памяти человеческого сердца об идиллических днях светлого детства.
    Но вишневый сад обречен. Атмосфера неотвратимости его гибели возникает с первых слов пьесы, и мы следим за его судьбой и переживаем ее как трагедию самого главного действующего лица и как личную нашу трагедию.
    Ведь на самом деле играется драма потерянного рая, которую так или иначе пережил каждый из нас. Не на торгах, когда дом и сад пошли "с молотка", утратили сад Раневская и Гаев. "О мои грехи! – восклицает Любовь Андреевна. – Я всегда сорила деньгами без удержу, как сумасшедшая..." "Она порочна, – осуждает сестру Гаев. – Это чувствуется в ее малейшем движении".
    В религиозно-нравственных, исторических оценках суть образа Лопахина. Для Антона Павловича, думается, это была самая выстраданная фигура в пьесе, возникшая прежде всего из семейной хроники рода Чеховых. Ведь Антон родился до отмены крепостного права, пусть всего за год. Его дед и прадед были крепостными рабами. Биографы Чехова поминают остуженный временем факт: Егор Михайлович Чех сумел скопить денег и выкупил из крепостной неволи свою семью, только на дочь Александру денег не хватило, "и он (помещик) отдал ее бесплатно, как малоценный товар".
    В воспоминаниях Веры Васильевны Руденко, внучки Егора Михайловича, возникают живые подробности подневольной жизни деда. Он рано понял, что грамота поможет ему обрести свободу. Отец, узнав о намерениях сына стать грамотным, с горечью сказал: "Егор! Брось об этом помышлять, засекут тебя, знай, засекут". Но Егор выучился, тайно, скрываясь от людей. И теперь, проходя через барский двор, он уже не завидовал барышням и господам, читавшим журналы и газеты на веранде, ибо в этом занятии был с ними на равных. С той, правда, разницей, что Егора действительно чуть не засекли, застав за чтением газеты, когда он пас стадо. Объездчик "со всей силой ударил меня хлыстом по голове, а потом начал полосовать все тело". Барин, однако, усердного грамотея отправил работать в контору и даже отмечал успехи вознаграждениями.

    Непереносимость унижений, о которых Егор Михайлович часто рассказывал близким, конечно же были на слуху у мальчика Антона. Может быть, пожизненная тайная боль и обида за своего удивительного деда – личность крупную, мыслящую, талантливую, за какое бы дело он ни брался, породили в Антоне Павловиче обостренное чувство достоинства и дистанции в общении с людьми. Грубость, попрание ближнего, от кого бы они ни исходили и кому бы ни адресовались, всегда были крайне болезненны для Чехова. "Деспотизм преступен трижды, ибо деспот – тоже раб, раб своей безнаказанности", – писал Чехов.
    "Ведь роль Лопахина центральная, – писал Антон Павлович Ольге Леонардовне. – Не надо, чтобы это непременно был купец. Это мягкий человек". К.С. Станиславскому, ставившему спектакль, советовал: "Лопахин – порядочный человек во всех смыслах, держаться он должен благопристойно, интеллигентно, не мелко..."
    И – держится. Искренен с Любовью Андреевной, предлагает варианты спасения усадьбы и даже деньги взаймы. Таким мог быть дед Чехова Егор Михайлович, доживи он до новых времен: не в первом или десятом поколении интеллигент, а по сути своей – христианин. К судьбе вишневого сада Лопахин относится как человек практический, знающий хозяйство. Сад нерентабелен, плодоносит редко, да на вишню и спроса нет. Лопахин предлагает "вырубить старый вишневый сад", отдать в аренду землю дачникам, которые вырастят здесь вишневые деревья, "и тогда ваш вишневый сад станет счастливым, богатым, роскошным".
    Дед Антона Павловича таким же был: по-крестьянски расчетливым и рачительным хозяином в своей Богучаровской усадьбе. Вырыл там пруд, разводил "красивую" рыбу, соорудил теплицу для ранних овощей, применял органические удобрения (навоз) на удивление соседям-земцам.
    В проектах Лопахина нет ничего оскорбительного. Господский сад не был для него раем. И покупка его на торгах – не обретение, а приобретение. Лопахин не умеет, да и не хочет скрыть своего торжества. Когда проходит эйфория, Лопахин понимает духовную скудость своей деятельности, шире – жизни. Внукам и правнукам он не планирует вишневого рая, ибо сам не познал его.
    "Слышно, как вдали стучат топоры по дереву". А кажется, вбивают гвозди в крышку... рая.

    Сжимается от стука Любовь Андреевна, точно с каждым ударом из ее сада, ее детства изгоняют "ангелов небесных", которые теперь покидают его – и ее. Жалко храбрится Гаев. Бросила ключи от дома, от сада (от рая?) Варя – уходит в экономки к другим, неродным людям.
    Шествие старых и взрослых детей, покидающих вишневый рай. Шарлотта страшно завершает символический парад: "Берет узел, похожий на свернутого ребенка.
    – Мой ребеночек, бай-бай...
    Слышится плач ребенка: Уа-уа!
    – Замолчи, мой хороший, мой милый мальчик!
    – Уа!.. Уа!..
    – Мне так тебя жалко (бросает узел на место)".
    В саду больше нет детей, все изгнаны, все. Вместо них фантом – узел, похожий на ребенка.
    Исход из вишневых садов в начале XX века был повсеместным, общероссийским. В 1903 году И.А. Бунин пишет об этом же рассказ за рассказом. В его рассказе "Золотое дно" – тихие слезы о дворянской усадьбе. Умирают люди, старинные дома, сады же возвращаются в первозданное состояние – пустеют или "с молотка" идут.
    "В густом вишеннике, перепутанном с сиренью и шиповником, журчат кроткие горлинки, верные друзья погибающих помещичьих гнезд".
    Сад, остающийся без людей.
    Во втором акте пьесы Чехова герои собираются возле "старой, покривившейся, давно заброшенной часовенки". Большие камни рядом с ней, "когда-то бывшие, по-видимому, могильными плитами".
    В.И. Немирович-Данченко тонко сформулировал главную особенность драматургии А.П. Чехова: он "оттачивал свой реализм до символа".
    В 1904 году "Вишневый сад" триумфально прошел по стране. Немыслимый успех в Москве, Петербурге, провинции. В Таганроге спектакль "привлек такую массу публики, какую едва ли приходилось вмещать... театру. Вызовам не было конца – потушили огни, а крик все еще раздавался. Многие ездили в Ростов вторично смотреть".
    С Ольгой Леонардовной Чехов делился сомнениями относительно образа Пети: "Меня, главным образом, пугала... недоделанность некоторая студента Трофимова. Ведь Трофимов то и дело в ссылке, его то и дело выгоняют из университета, а как ты изобразишь сии штуки?" (письмо от 19 октября 1903 года). И в пьесе Петя Трофимов говорит: "Чтобы начать жить в настоящем, надо сначала искупить наше прошлое... а искупать его можно только страданием, только необычайным, непрерывным трудом".
    Подразумевал ли Чехов под "необычайным трудом" непрестанные духовные поиски, о которых годом ранее Антон Павлович писал С.П. Дягилеву: "Теперешняя культура – это начало работы во имя великого будущего, работы, которая будет продолжаться, быть может, еще десятки тысяч лет для того, чтобы, хотя в далеком будущем, человечество познало истину настоящего Бога – то есть не угадывало бы, не искало бы в Достоевском, а познало ясно, как познало, что дважды два есть четыре".
    В этом именно смысле, вероятно, и нужно понимать декларацию Трофимова: "Вся Россия – наш сад". Ему, уже много выстрадавшему за свои идеи человеку, автор вручает "ключи от рая": "Вот оно, счастье, вот оно идет, подходит все ближе и ближе. Я уже слышу его шаги. И если мы не увидим, не узнаем его, то что за беда? Его увидят другие".
    Радикально настроенные современники Чехова чуть ли не призыв к революции слышали в декларации Пети: " Будьте свободны, как ветер". Однако Чехов был категорический противник всякой идеи разрушения. И вообще толпы. Свои мысли о святости, как совершенстве, он предлагает каждому отдельному человеку. Молодые герои А.П. Чехова не пропагандисты, а проповедники. У каждого – один-два последователя.
    Повторим в заключение слова А.П. Чехова, сказанные от имени Пети Трофимова, но такие актуальные для нас: "...чтобы начать новую жизнь, нужно искупить прошлое и работать".
    Работать не покладая рук в саду нашей земной жизни, чтобы иметь надежду в будущем остаться в саду, но уже райском.

    Алевтина ЧАДАЕВА
    Художник Геннадий Майстренко

    TopList