Warning: mysqli_stmt::bind_param(): invalid object or resource mysqli_stmt in /srv/www/docRoot/issues/vos/lib/Common/Adv.class.php on line 68

Warning: mysqli_stmt::execute(): invalid object or resource mysqli_stmt in /srv/www/docRoot/issues/vos/lib/Common/Adv.class.php on line 78

Warning: mysqli_stmt::bind_result(): invalid object or resource mysqli_stmt in /srv/www/docRoot/issues/vos/lib/Common/Adv.class.php on line 79

Warning: mysqli_stmt::fetch(): invalid object or resource mysqli_stmt in /srv/www/docRoot/issues/vos/lib/Common/Adv.class.php on line 80

Warning: mysqli_stmt::close(): invalid object or resource mysqli_stmt in /srv/www/docRoot/issues/vos/lib/Common/Adv.class.php on line 83
© Данная статья была опубликована в № 43/2001 журнала "Школьный психолог" издательского дома "Первое сентября". Все права принадлежат автору и издателю и охраняются.
  •  Главная страница "Первого сентября"
  •  Главная страница журнала "Основы православной культуры"
  • СПАСЕНИЕ ТОЛЬКО В БОГЕ

    ДУХОВНОЕ ЗДОРОВЬЕ

    СПАСЕНИЕ ТОЛЬКО В БОГЕ

    Исповедь бывшего наркомана

    Об этом говорить очень страшно. Но и не говорить нельзя. Потому что наркомания захлестнула сегодня нашу страну. Сотни тысяч юношей и девушек подвержены этому страшному недугу. Возможно ли исцелиться от него? Об этом вы узнаете от бывшего наркомана, который подвизается ныне в одном из монастырей.

    – Как происходит первое прикосновение к наркотикам?
    – В детстве я попал в аварию. Был сильно травмирован. Вот в 14 лет и началось – с анаши, как у многих. А потом учился в институте с ребятами с Кавказа. А у них покурить травку в порядке вещей, элементарно. Ну а для меня это было интересно: что-то новое, новые ощущения... На 3-м курсе стал уже втягиваться. Учился нормально, все шло хорошо. Но я немножко комплексовал: травмы были заметные – приходилось и руку бинтовать, и парик носить. А парень молодой, с девочками хочется погулять – покурил и раскрепостился. Сразу смелым становился, парень-удар. Уверенный, напористый – любую соблазню и все такое. А тут еще приятели. Один предложил покурить, другой... Так и пошло. Чем дальше, тем больше. Стресс, допустим, надо снять – снова за наркотики. И уже за более серьезные: за опиум. И тут же – интерес к восточным религиям. У нас в институте и негры учились. А общение шло с наркотой. Ко мне, русскому, ничто сектантское не прилипло, слава Богу, а вот зависимость от наркотиков появилась. Но ты ее осознаешь не сразу. Когда первый раз дают тебе наркотик, то как бы говорят: "Пробуй, парень, ничего страшного. Ныряй в эту яму, тут неглубоко, даже по коленки не будет". А когда оглянешься — то ты уже в этой яме с головой, не знаешь, как из нее выбраться. И просыпаешься утром только с одной мыслью — подлечиться. Тогда опиум готовился в кружке. Ты становился рабом этой кружки. Ты пал — дальше некуда.
    Просыпаешься, тело гудит, зудит – где бы чего достать? А потом мне даже и это стало неинтересно: где, чего и зачем.

    – А мысль, что ты поборешь эту беду, была?
    – Всегда. "Все, вот с понедельника я становлюсь другим человеком, для меня это пару раз плюнуть! Это вон тот, такой слабый, не сможет никогда с этого сойти, а я-то крутой — сказал себе: нет — и все". Так просто, да? Нет, это уже все. Тем более опиум: это такая вещь, которая затягивает. Вот он перед тобой, и ты решаешь: буду слезать не сегодня, а в понедельник; затем – во вторник, в среду – и дозы все меньше... А так не получается. Попробовал поменьше — не достает, ну что-то не то, нет уже тех ощущений. А хочется "полетать" где-то там вдали, в тех высотах, пообщаться с кем-нибудь недосягаемым. Но опять же, я говорю, это у каждого свое.

    – А что это за ощущения? Видения, миражи?
    – Ох, не приведи Господь. Тут у каждого свое. Кто музыку слушает, тот будет королем джаза. Или, допустим, с Кришной беседовать... У кого что – по-всякому. Это первые несколько лет — а у кого и поменьше. А потом наркота нужна уже просто для того, чтобы прийти в нормальное состояние. Дальше –больше требуется. (Ну это я лично за себя говорю – не знаю, как у других.) Затем и к наркотикам наступает отвращение, потому что дальше нет ничего: и сам уже ощущаешь — одна пустота. Безысходность. Ну, допустим, перевернулся на моей улице грузовик с опиумом, собрал я килограмм двести, отнес в гараж — хватит на всю оставшуюся жизнь. Но я-то уже знаю, чем это закончится, что с каждым днем я буду употреблять его все больше и больше. В итоге наступит такой момент, когда ты улетишь из этого мира насовсем. Да-а – ощущения... Наплывают и наплывают. Ну а дальше-то за этим что? Стена... Начал искать выход. В мозгах перекрутилось многое. Разное. Как-то почувствовал, что наш Господь Един. Помогает. Начал осознавать, что ты без Господа ничто: упал – ниже некуда... И что Он пришел спасти не праведников, а грешников.

    – Когда ты говоришь "стена" – это в уме, здоровье, смысле жизни, в плохом настроении – физическом, физиологическом, – как это понимать?
    – Тупик во всем. Стена со всех сторон. Затравлен. Ощущаешь веяние злой силы, которая тебя тянет в омут. И страдания. Страшные. И мысли: ну что ты мучаешь близких? Зачем? Давай, прими побольше – и ты уйдешь. Но это приходит как бы первоначально, когда в тебе еще совесть говорит – когда тебе совестно перед матерью, женой, детьми. А с другой стороны тебя диавол держит. Настойчиво, увлеченно зовет: пойдем, погуляем в обнимочку, побродим по тем далеким "лугам"...

    – То есть ты уже был на грани самоубийства?
    – Да. В нашем кругу залезть в петлю или выстрелить себе в голову – страшно и неприятно. А передозировка – то самое. У меня помянник уже весь исписан. А сейчас – новая беда: героин появился. Кто-то и хотел бы остановиться, но там, говорят, уже невозможно. Я на это не попал, слава Богу.

    – А как наркоман деградирует?
    – В состоянии сильного наркотического опьянения он может быть дебил дебилом – согласен. Но при нормальной дозе мозг работает отточенно, работает, как фреза, — но только в одном направлении: где бы еще чего добыть? Весь день в поисках. И заканчивается он, как правило, скотским состоянием. То есть залез в свое облако, упал, и тебе ничего не надо. Очнулся – живой. И все сначала.

    – А что за "ломки" бывают?
    – Это такое мучительное состояние, что не рассказать. И больно, и неприятно. Чем дальше, тем хуже. Сначала боли как бы физические, а потом к ним становишься уже нечувствителен, а в голове какой-то звон стоит, который вроде зовет. В нашем кругу это называлось "трусило". Или еще: "на измену сажался". Гоняешь, гоняешь в голове мысли, и все к одному: где-то чего-то найди, но вылечи меня – вылечи тело! – видишь, какое я больное, все, уже не могу. Иди, где и как хочешь найди. Убить кого-то или что-то отобрать, своровать: лично я – нет. Знал тех, которые – да. Но если у меня в этот момент кто-нибудь попробовал бы наркотик отнять, я бы мог дойти до зверства.

    Один все грешил и каялся – и так всю жизнь. Наконец покаялся и умер. Злой дух пришел за его душой и говорит: “Он мой”. Господь же говорит: “Нет, он каялся”. “Да ведь хоть каялся, и опять согрешал”, – продолжал диавол. Тогда Господь ему сказал: “Если ты, будучи зол, принимал его опять к себе после того, как он Мне каялся, то как же Мне не принять его после того, как он, согрешив, опять обращался ко Мне с покаянием? Ты забываешь, что ты зол, а Я благ”.

    Преподобный АМВРОСИЙ Оптинский

    – И путь к преступности прямой?
    – Да ему же выжить надо. Сначала наркоманы начинают с родителей тянуть, потом из квартиры выносят все потихоньку – вплоть до дверей и паркета. Затем начинают подворовывать. Но какой там из него вор, когда он весь трясется?! – ему бы с собой справиться.

    – А физически эти люди опускаются уже при конце?
    – По-разному бывает. С утра встаешь – и не то что зубы почистить или умыться, а одеться-то неохота. Но если тебе кто-то позвонит и скажет: "Быстренько прибегай" — ты вскочишь и в одних трусах побежишь. Проблема дня: лишь бы "вылечиться". Одна забота на целый день – и так каждый день.

    – А приступы тоски бывают?
    – Еще похуже. Называют это состояние "изменой": все не то, все не так. Тебе что-то мнится, кажется, полная депрессия, дискомфорт внутренний. Все и вся тебя раздражает. Развал в организме.

    – А бывают такие моменты, когда чувствуешь, что "крыша едет"?
    – При передозировке. Делаешь, допустим, опиум. Ну что опиум? Уже как-то и не то. Начнешь сверху психотропные вещи мешать, чтобы эйфорию поднять, достичь – хоть как-нибудь. Тогда, как говорится, гонишь, и остановить тебя невозможно. Гонишь всякое. И, как сумасшедший, сам с собой беседуешь часами. И находишь при этом очень "умные" мысли.

    – И получаешь удовольствие, да?
    – Вот именно. За всех не могу сказать. Но мое мнение такое, что любой человек – не приведи Господь, конечно, – может стать наркоманом.

    – Попасть в эту зависимость?
    – Да.

    – И лучше не прикасаться даже к "травке"? Ведь часто можно услышать: в травке, в анаше ничего страшного нет.
    – Это трамплин. Почти все с него начинают прыгать в наркоту. Это разгон. Я не видел такого человека, который бы начал с травки и ею бы закончил. Продолжение следует более серьезное. А сейчас, когда появился еще этот убойный героин в свободной продаже...

    – Я много ставил над собой экспериментов. Куда только себя не бросал. В тайгу, на золото. В снега, на Чукотку. Курил, пил – из желания все испытать. По дурости своей и по безверию. А вот к наркоте я никогда не прикасался. Во мне всегда был и есть этот внутренний запрет.
    – Наверное, ангел-хранитель оберегает. Да, самое верное – не прикасаться. А я вот прикоснулся и вляпался. Это страшно особенно тем, что от Бога отдаляет, от вечной жизни. И вино, и курево, и сребролюбие, и всякие другие страсти – страшны. Где сердце твое будет, там потом и сам окажешься. А от наркотиков самая большая зависимость. Сидишь, у тебя "ломки" и все такое. "Измена" пошла. Тебе говорят: "Хочешь избавиться от этих невыносимых мук? Пойди и сделай то-то". И ты пойдешь и сделаешь. Надо отречься – отречешься. Убить – убьешь.

    – Про своих прежних товарищей скажи: как они?
    – Сейчас мой помянник уже всеми близкими моего возраста (30–35 лет) ребятами полностью заполнен. Из окружения в 30 человек в живых осталось двое.

    – Поговорим о самом главном. Как ты все-таки выкарабкался из наркоты?
    – Я даже не знаю. У меня есть приятель – инок, он сейчас в монастыре. Мы с ним начинали всю эту беду. Как-то на Пасху он приходит ко мне и говорит: "Меня коснулась Божия благодать. Надо завязывать. Поехали в монастырь спасаться". Я ему на это: "Наверно, ты, приятель, хорошо "подлечился" с утра, а я болею, и мне тебя не понять. Ты уже "гонишь" что-то свое. Давай делись". А он: "На самом деле благодать". Ну, думаю, чего-то объелся. Он уехал. Год проходит. Слышу про него: в послушниках ходит. Ну я про себя думаю: "Какая благодать? Одни долги — вот и вся "благодать" его". Не помню, как я в храм попал. Умерла у меня мама. Я стал почаще ходить, будто бы поминать ее. Потом статья появилась о наркоманах, будто бы излечившихся в монастыре.

    – Почему "будто бы?"
    – А пока Господь на тебе Свою благодать не окажет, вряд ли ты поверишь и вырвешься из наркотического плена. Ведь это же чудо, что Господь меня по молитвам старцев вывел из этой бездны! Я не знаю, как это получилось.

    – А какими были первые шаги?
    – В детстве, после аварии, лежу в больнице. Момент критический. Врачи спрашивают маму: "Ну что, колоть ему обезболивающее – морфий?" А колют уже второй месяц. Медсестра говорит: "Давайте, все равно умрет. Чтоб не маялся"... А у нас, где мы жили, храм Николы Угодника. Вот мама за меня и молилась. С Божьей помощью и "выкарабкала". Когда я зашел в храм Николы Угодника взрослым, уже наркоманом, почувствовал в нем что-то свое, родное: иконы, лампадки, свечечки... Ну так же как зашел в детский садик после первого посещения школы, где все еще чужое. Раньше-то я не ходил в храм вообще. Только иногда... на комсомольские "пасхи" – когда весь актив напьется и идет ночью на Пасху. Кощунство. А тут я пришел не в чужой, а как бы в свой мир. И стал раз за разом потихонечку посещать. Как бы все случайно. Ну это я так считаю. С батюшками общаться начал... А батюшка-то сказал, что преподобный Варсонофий говорил, что нет ничего случайного. И мамино благословение, когда я выжил, было такое: "Надо тебе Церкви служить". А как? В то время, в институте... Душа-то наверняка хотела в Церковь. Я помню, как в детстве мама нас с сестрой водила к Причастию. Вот что было светлое. Может быть, поэтому Господь привел меня в монастырь?

    – Когда ты ходил в храм, начал встречаться с батюшками, ты еще употреблял наркотики?
    – Да.

    – И через какое время после этого бросил?
    – Года через четыре, наверно. Ведь я до того искал что-то в восточных религиях. Но все было не то, не мое. Там больше надо уповать на себя. И по своему опыту я уже знал, что от такого упования у меня остались только сопли да боль.

    – А почему ты, русский человек, искал ответы не в Православии?
    – Я говорил уже. Окружение было другое. И тут к тебе по десять раз придут, книжечки принесут, объяснят, обнимут, и все так хорошо. Ой, какие люди общительные, милые. Первое время. Ну а потом это закручивает. И часто наркотики шли параллельно с "религиями". Скажем, чтобы легче было войти в нирвану. Чтобы музыку их глубже воспринять. Так-то ты "одна палка, два струна, я – хозяин вся страна". А когда покуришь, начинаешь понимать – да еще как!

    – А как у тебя все эти "восточные" увлечения сошли на нет?
    – А была такая полоса, что все вроде есть, всего в достатке, но будущего, чувствую, будущего-то – нет. На душе тяжело, и она к чему-то рвется.

    – К вечности?
    – К какой вечности?! После наркотиков? Короче, упал я ниже канализационного люка. Все. Концы. Предел. Надо было как-то себя, все это тело свое разбитое, поднять. Ведь многое было испробовано. Принял дозу и поехал в монастырь. И засветилась там какая-то надежда. Все время думать не о дне сегодняшнем, а чуть подальше. Мне рано еще говорить на эту тему. Я еще полностью и не воцерковился. Я понял только одно: что мне Господь помог – и для меня Его помощь как чудо. Кто-то из наркоманов может сказать: "Ну, гонит". Попади я в прежнюю обстановку, компанию – не приведи Господь – я, может быть, дня три-четыре потерплю, а потом опять начну. Вполне вероятно. Но пока меня Господь здесь, в монастыре, хранит. А в миру – гибель. Здесь кто тебя крепит? Сам Творец, создавший тебя. А не какой-нибудь маг Иван Петров – народный целитель или экстрасенс. Если ты от Бога не отвернешься, Он тебя никогда не покинет. В миру очень легко отвернуться: искушений много, а я немощен. Ну, как говорится: в миру живущие, плоть носящие – диаволом искушаемы. Мы-то все думаем: мы сами, сами, а нас-то еще и диавол водит. Это ведь не бабушкины сказки. Господь же сказал: "Не любите мир и ни того, что в мире". Так оно и есть. Опять же, мне рано об этом говорить. Но я твердо верю в то, что Господь пока меня бережет. Сколько так будет – не мне знать; может, по моим грехам, Он скажет: "Хватит, родимый, не исправляешься ты – иди-ка ты во тьму кромешную". Надежда только на то, что у Господа забота – миловать; Господь ищет не за что бы нас наказать, а за что бы нас помиловать.

    – Ты встречаешь здесь паломников, которые тоже подвержены этому пороку?
    – Конечно. Я стараюсь с ними не общаться, потому что сам еще слаб. Вдруг искушение последует? И скорбей здесь, как говорил преподобный Амвросий, не воз, а целый обоз. И у меня все было-то вкупе: женщины, выпивки, опиум. Деньги были. Должность была хорошая. Но кто-то там живет, и ему нравится; но охота все-таки в жизнь вечную попасть. Воскреснуть-то мы все воскреснем и предстанем на Суд Божий. И за свои дела будем отвечать – от этого никуда не деться. Страшно это, очень страшно. Надо каяться, каяться и каяться. А я немощен тоже – и как-то Господь не дал еще таких слез покаянных... Вот что. И хочется, и тяжело, и давят воспоминания... Грех-то – он сладок. "Хочу творить доброе, – говорил апостол Павел, – и знаю, что доброе надо творить мне, но не могу". А вот злое – ну, знаю, что злое, что этого не надо делать, а вот делаю его с удовольствием. Люди немощны... В монастыре вера меня удерживает. И я очень благодарен, что Господь привел меня все-таки сюда.

    – А вот если бы наркоман сидел перед младшим братом и говорил бы ему: "Посмотри, до чего я опустился, ведь у меня было все, а теперь хоть вешайся". Как бы, по-твоему, отвечал тебе твой брат?
    – Кто-то сказал, что не надо на ошибках учиться – лучше их не делать. И парень толковый не коснется наркотиков. А другой, вот в чем беда, – я снова повторю: будет глядеть на меня несчастного и думать, что, мол, это у меня не хватило воли, а вот он сильный и таким никогда не станет. Вот это самомнение – без преувеличений – и губит многих, и то, что наркоман гниет заживо, ему нипочем. Он как бы и не видит этого. Тогда что тут скажешь? – глаза и ум его пусты. А если напрямую — безумие. Но главное-то опять в том, что наркота — это тупик.

    – Наверное, более разумного совета, чем просто не касаться этого зелья, не найти?
    – Да, это самое верное. Не лезем же мы в огонь. И с наркотой — горишь. По всей жизни. Зависимость такая страшная, что если у тебя не будет цели – и цели не какой-нибудь мелочной, временной, а страха Божия перед Его судом, – то даже окончательно бросившему легко сорваться. И вся твоя воля снова сойдет на нет.

    – Воцерковление укрепляет человека во всех смыслах?
    – Это основное, по-моему, что может спасти человека в нашей жизни.

    © Беседовал Алексей ПРЯШНИКОВ

    TopList