Warning: mysqli_stmt::bind_param(): invalid object or resource mysqli_stmt in /srv/www/docRoot/issues/vos/lib/Common/Adv.class.php on line 68

Warning: mysqli_stmt::execute(): invalid object or resource mysqli_stmt in /srv/www/docRoot/issues/vos/lib/Common/Adv.class.php on line 78

Warning: mysqli_stmt::bind_result(): invalid object or resource mysqli_stmt in /srv/www/docRoot/issues/vos/lib/Common/Adv.class.php on line 79

Warning: mysqli_stmt::fetch(): invalid object or resource mysqli_stmt in /srv/www/docRoot/issues/vos/lib/Common/Adv.class.php on line 80

Warning: mysqli_stmt::close(): invalid object or resource mysqli_stmt in /srv/www/docRoot/issues/vos/lib/Common/Adv.class.php on line 83
© Данная статья была опубликована в № 41/2001 журнала "Школьный психолог" издательского дома "Первое сентября". Все права принадлежат автору и издателю и охраняются.
  •  Главная страница "Первого сентября"
  •  Главная страница журнала "Основы православной культуры"
  • "ПУТЬ ЧЕЛОВЕКА СКЛАДЫВАЕТСЯ СМОЛОДУ, И ПОТОМ ТРУДНО ЕГО ИЗМЕНИТЬ"

    ДИВЕН БОГ ВО СВЯТЫХ СВОИХ

    "ПУТЬ ЧЕЛОВЕКА СКЛАДЫВАЕТСЯ СМОЛОДУ,
    И ПОТОМ ТРУДНО ЕГО ИЗМЕНИТЬ"

    Преподобноисповедник Георгий, Даниловский чудотворец (1862–1932)

    На Юбилейном Архиерейском Соборе в августе 2000 года в числе прочих новопрославленных святых к лику преподобноисповедников был причислен архимандрит Георгий, Даниловский чудотворец. Основанием для этого послужили праведная жизнь отца Георгия, непоколебимая верность Христу, стойкое противостояние жизненным испытаниям, подвижничество, дар прозорливости, пастырское величие, неиссякаемая доброта, многочисленные чудесные случаи помощи людям, совершенные по его молитвам при жизни и явленные по блаженной кончине его, почитание и любовь верующих.

    Преподобноисповедник Георгий, Даниловский чудотворецПреподобноисповедник Георгий, Даниловский чудотворец

    Преподобноисповедник Георгий, Даниловский чудотворец (в миру Герасим Дмитриевич Лавров), родился 28 февраля 1868 года в деревне Касимовка Ламской волости Елецкого уезда Орловской губернии.
    Семья его была вполне обычной для того времени: члены ее, отец – Дмитрий Абрамович, мать – Фекла Архиповна, их дети – Алексей, Петр и Герасим, много трудились и свято чтили Бога.
    Поскольку родители были небогаты, будущий старец окончил только три класса сельской школы. Однако все семейство занималось духовным просвещением: они очень часто ездили на богомолье в московские монастыри и храмы, в Троице-Сергиеву Лавру, в другие святые места. Однажды, за молитвой о даровании ему счастья, в Лавре, у святых мощей преподобного Сергия, Герасим услышал в душе слова: "Иди в Оптину". Это святое повеление совпадало с заветным желанием матери мальчика видеть в ангельском чине одного из своих сыновей, но она и предположить не могла, что это будет Герасим, подвижный, озорной, острый на язык мальчик.
    Отрок не мог забыть напутствие, полученное у гроба Преподобного, бережно хранил его в своем сердце и однажды, когда ему было 11 или 12 лет, упросил родителей поехать в Оптину пустынь. По обычаю, прибывшие богомольцы направились к преподобному старцу Амвросию за благословением. Когда мать с сыном подошли к нему, он обнял отрока за голову, благословил и особо отметил его как будущего инока.

    Увидев пустынь, познакомившись с ее укладом и насельниками, Герасим постепенно, но неуклонно подошел к решению поступить туда для иноческого жительства. и спустя десять лет он навсегда покинул родительский дом. Это было в 1890 году, уже после смерти отца. Фекла Архиповна, сама мечтавшая в юности стать монахиней, горячо переживала разлуку с сыном, но с любовью собрала его в дорогу, снабдила запасным бельем, двумя парами лаптей, продуктами. Благословила сына иконой Пресвятой Богородицы. Это благословение, образ Божией Матери, отец Георгий принял в свое сердце, всю жизнь почитал Царицу Небесную. Любовь же к своей матери святой старец пронес через всю жизнь и учил своих духовных чад чтить матерей и исполнять их благословения.
    Ранним летним утром с котомкой за спиной и с посошком в руке Герасим вышел из дома. Но ему было совсем не страшно, поскольку сама природа оберегала его в этом пути, как бы укрепляя его в правильности решения: было тогда время сенокоса, по сторонам дороги поднимались высокие травы, цвели милые сердцу луговые цветы.
    Преодолевая множество тягот и лишений, Герасим через две недели прибыл в Москву и устроился на ночь у знакомого купца на Даниловском рынке. Тот приветливо его принял, хотя уговаривал вернуться к матери. Однако решение свое Герасим не изменил и на следующее утро поспешил в Оптину. При выходе из Москвы он попал не на ту дорогу и только через две недели, проделав крюк в несколько десятков верст, уставший, прибыл в Свято-Введенскую Оптину пустынь.
    Итак, Герасим был принят на добровольное послушание и начал неустанно, уповая на помощь Божию, трудиться: работал на кухне, в пекарне, на свечном заводе, в поле, занимался рыбной ловлей; был помощником казначея, ризничего, часто ездил в Москву, Петербург, Калугу. Послушник Герасим все делал тщательно, усердно, с величайшим старанием, о чем впоследствии тепло вспоминал. Вот, например, его живой и яркий рассказ об одном из самых первых своих послушаний: "Дали… неводы, багры, шесты и отвезли на телеге версты за две от скита. Ловили рыбу втроем или вчетвером. Работать было трудно, сети часто запутывались в корягах. Вода местами была холодная из-за сильных ключей, и послушники вылезали греться на берег. Ежедневно трудились до захода солнца. Тогда приезжали из монастыря и увозили улов на телеге. Затем послушники-рыболовы очищали и развешивали сети на просушку и только после этого шли ужинать, но мало что оставалось к тому времени в трапезной".
    10 октября 1898 года наступило долгожданное определение в братство монастыря; а 23 июня 1899 года – и пострижение в монашество с наречением имени Георгий (в честь святого великомученика Георгия, память 23 апреля/6 мая).
    Уже 24 октября 1902 года его рукополагают во иеродиакона. После рукоположения он участвовал в совершении богослужений.
    Физические труды гармонично сочетались с богатой и многотрудной духовной деятельностью. И здесь будущий преподобноисповедник не позволял себе ни одного послабления, ведь у него перед глазами были знаменитые оптинские старцы, которым все беспрекословно подчинялись. "Послушание – те же курсы, которые изучают в духовных академиях. У нас тоже своя академия... Там сдают экзамены профессорам, а здесь – старцам", – говорили в пустыни.
    Более всего поражало молодого священнослужителя, что в обители было много совсем незаметных монахов, всю жизнь несущих самые скромные послушания. Никто не замечал в них каких-либо особых дарований, никак не отмечал их, а между тем некоторым из них был открыт даже день их кончины.
    Однажды, будучи еще послушником, Герасим спешил на сенокос. А впереди шел схимник, такой старый, что еле передвигался. Юноша, конечно, его обогнал, подумав при этом, чем этот старец поможет на сенокосе. Между тем надо было переправляться через речку. Герасим прыгнул в лодку, взял весла... а лодка не сдвинулась. Как он ни старался, ничего не мог поделать до тех пор, пока не подошел схимник. Спокойно перекрестясь и взойдя в лодку, старец благословил отчаливать, и лодка послушно пошла к другому берегу
    24 года прожил отец Георгий в благословенной Оптиной пустыни. За это время он повидал огромное количество людей, которые приходили туда со своими бедами, болезнями, моральными и материальными проблемами, приходили испросить совета у духоносных оптинских старцев. И он своим большим сердцем постиг, что человеку нужны очень простые, но так сложно достигаемые вещи: любовь, милость, доброта, взаимопонимание.

    Отец Георгий вобрал в душу самый лучший опыт великих оптинцев, чтобы черпать из этого благословенного источника, чтобы передать своим чадам светлый христианский дух, когда ему самому придет время стать старцем, наставником, утешителем скорбей народных.
    2 января 1914 года иеродиакон Георгий был переведен в Мещовский Георгиевский монастырь. Вскоре указом Священного Синода он назначается на должность настоятеля с рукоположением в сан иеромонаха. 3 января 1916 года иеромонах Георгий награждается первой заслуженной наградой – набедренником.
    Мещовская обитель была передана в руки отца Георгия в трудное время. Первая мировая война, события 1917 года, духовно-нравственный упадок в обществе… В этих условиях нужно было преодолевать бытовые неурядицы, сохранять привычный монастырский уклад, усмирять в братии дух своеволия и непослушания. Вот где настоятелю понадобилась и крестьянская сметка, и многообразный практический опыт, а главное – незабвенные уроки оптинских чудотворцев.
    Так, бывали дни, когда в обители не было хлеба. Отец Георгий прилагал усилия к тому, чтобы прокормить не только братию, но и голодающих крестьян близлежащих сел. Монахи шили небольшие мешки, насыпали в них муку, затем запрягали лошадку и отвозили их к домам самых бедных крестьян. Подъедут ко двору, положат мешочек и направляются дальше.

    Архимандрит Георгий в ссылке. Рисунок Зинаиды ОсколковойАрхимандрит Георгий в ссылке. Рисунок Зинаиды Осколковой

    За свои хозяйственные труды, отеческую заботу об обители и ее насельниках отец Георгий 2 ноября 1917 года был награжден наперсным крестом. В том же году Мещовскому Георгиевскому монастырю было "преподано благословение Священного Синода с выдачей о сем грамоты... за заслуги... обители по обстоятельствам военного времени".
    Во время пастырского служения будущего старца в Мещовске произошла одна промыслительная встреча. В сорока верстах от города располагалась деревня Мамоново. Оттуда в монастырь приходил блаженный Никифорушка – Никифор Терентьевич Маланичев. Отец Георгий заметил в нем не простого человека, а истинного раба Божия и называл его "един от древних". Он любил Никифорушку за его чистую, открытую душу, незамутненную простоту, почитал за потрясающую прозорливость. У них сложились духовно близкие отношения. они даже часто беседовали на непонятном для посторонних приточном (иносказательном. – Ред.) языке.
    Никифорушка предсказал некоторые события из жизни отца Георгия. Взаимную любовь исповедник Христов Георгий и блаженный Никифорушка пронесли через всю жизнь. По благословению старца Никифорушка подолгу жил у его духовных детей в Москве и в домике батюшки в Сергиевом Посаде (Загорске). Оттуда блаженный прозорливец года за два до своей кончины уехал в родные края, сказав при этом: "Пойду умирать туда, где мой голубь был". Там он и скончался.

    Отцу Георгию часто приходилось ездить в Калугу по монастырским делам. Однажды с ним произошел случай, вскоре забытый им; но ведь все знают: Бог никогда и ничего не забывает. На одной из калужских улиц к нему подошла женщина и попросила напутствовать ее умирающего мужа, купца, Святыми Таинами. Отец Георгий причастил больного, и тот рассказал ему свою печальную историю: он при смерти, а семью ждет голодная, нищая жизнь, так как дом пришлось заложить и через два дня он пойдет с торгов. С помощью Божией отцу Георгию удалось предотвратить несчастье. Он вызвал по телеграфу своего духовного сына, тоже купца, и тот на аукционе поднял на дом такую цену, что хватило и долги заплатить, и отложить немного для сносной жизни в будущем.
    Доброго и милосердного настоятеля любили жители Мещовска и окрестных деревень.
    9 декабря 1918 года в Мещовский монастырь ворвались большевики, произвели обыск, разгромили помещения, осквернили святыни. Иеромонах Георгий был арестован.
    Никифорушка предсказал эти ужасные события. Незадолго до случившегося он гостил в монастыре и однажды ранним утром всюду расстелил самые дорогие, красивые ковры, разбросал облачение, на себя надел что-то из ризницы, препоясался богато украшенным орарем и стал важно разгуливать по покоям настоятеля. На недоуменные вопросы отца Георгия блаженный только смеялся.

    С тех пор для будущего преподобноисповедника началось страшное время физических и нравственных испытаний, которые он выдержал до конца – с истинным христианским смирением и недюжинной силой духа.
    Первое время после ареста иеромонах Георгий содержался под стражей в Мещовске, затем был помещен в Калужскую губернскую тюрьму; вновь переведен в Мещовск, где состоялся суд ревтрибунала. Настоятеля безосновательно, по показаниям лжесвидетелей, обвинили в хранении оружия, в принадлежности к мифическому "тайному заговору", и в среду, 13 июня 1919 года, он был приговорен к расстрелу.
    Во время суда в зале находился местный блаженный Андрей. Он курил и время от времени пускал дым в окно. Поняв это как знак, отец Георгий стал надеяться, что, подобно дыму, рассеется и страшный приговор, и он останется жив.
    Меж тем из любви к своему пастырю верующие Мещовска послали телеграмму на имя главы советского правительства В.И. Ленина с просьбой пересмотреть дело. Однако приговор отменен не был.
    В камере смертников, куда поместили отца Георгия, стоял нестерпимый холод, от которого замерзала вода. Заключенных буквально морили голодом, к тому же их нещадно мучили насекомые. С помощью сделанного из проволоки кипятильника узники грели воду.

    Казахстан. Поселок Кара-Тюбе. Место ссылки преподобноисповедника Георгия.  Рисунок Зинаиды ОсколковойКазахстан. Поселок Кара-Тюбе. Место ссылки преподобноисповедника Георгия.  Рисунок Зинаиды Осколковой

    Вначале здесь находилось тридцать семь человек, затем почти каждую ночь стали расстреливать по пять-шесть человек, пока не осталось семеро приговоренных. Отец Георгий ждал своей очереди и готовился. Силы свои он черпал в молитве, поддерживая не только себя, но и остальных. Он твердо верил, что судьбы человеческие – в руках Божиих. Этим утешал своего молодого адвоката, от которого в то время правового беспредела ничего не зависело, этим он поддерживал верную ему мещовскую паству (так, одна старушка постоянно передавала ему с воли цветы).
    И вот однажды к отцу Георгию подошел тюремный сторож и незаметно предупредил: "Батюшка, готовьтесь, сегодня я получил на всех вас список. Ночью уведут". Несмотря на то, что будущий преподобноисповедник знал о своей участи, новость стала для него оглушительным ударом. Чтобы укрепить себя, он начал молиться: "Я молился и плакал так, как никогда в жизни, слезы были до того обильны, что насквозь промочили шелковую вышивку на епитрахили, она слиняла и растеклась разноцветными потоками. Вдруг я увидел возле себя незнакомого человека… "Не плачьте, батюшка, вас не расстреляют". "Кто вы?" – удивился я. "Вы, батюшка, меня забыли, а у нас здесь добрые дела не забываются. Я тот самый купец, которого вы в Калуге перед смертью напутствовали". И только этот купец из моих глаз исчез, как вижу, что в каменной стене коридора брешь образовалась. Я через нее увидел опушку леса, а над ней, в воздухе, свою покойную мать. Она кивнула мне головой и сказала: "Да, сынок, вас не расстреляют, а через десять лет мы с тобой увидимся". Видение окончилось, и я опять очутился возле глухой стены, но в душе у меня была Пасха! Я поспешил в камеру и сказал: "Дорогие мои, благодарите Бога, нас не расстреляют, верьте слову священника". Я понял, что купец и матушка говорили обо всех нас… Мне поверили и – кто целовал мои руки, кто плечи, а кто и сапоги".
    Действительно, в силу обстоятельств, которые непостижимы для человеческого разумения, заключенные попали не к месту расстрела, а в Таганскую тюрьму в Москве. Пока шло выяснение обстоятельств, была объявлена амнистия, и все остались живы.
    Воистину это было чудесное избавление от смерти!
    Шестеро соузников отца Георгия стали впоследствии его духовными детьми.
    После перенесенной хирургической операции иеромонах Георгий должен быть отбыть пятилетний срок в Таганской и бутырской тюрьмах.
    В переполненных, тесных, грязных и темных камерах Таганки среди уголовников находилось большое число духовенства, арестованного, как и отец Георгий, по фантастическим обвинениям. Несправедливо осужденные архиереи – митрополит Казанский и Свияжский Кирилл (смирнов) и настоятель Данилова монастыря, епископ Феодор (Поздеевский), – заметив будущего преподобномученика, сыграли значительную роль в его дальнейшей судьбе: первый благословил на старчество, а второй – с радостью принял в свою обитель.

    В тюрьме иеромонах Георгий очень многому научился. От врача-терапевта м.а. жижиленко (который позже примет тайный постриг с именем Максим) он воспринял простейшие медицинские знания и умения: перевязки, промывания, компрессы. И старец с рвением и тщанием нес послушание тюремного санитара, не гнушаясь самой грязной работой, помогая страдающим экземой, гнойными заболеваниями.
    Но он не только врачевал раны телесные, он исповедовал и причащал всех желающих, он мог "устроить подкуп любви", как сказал о нем один из тюремных узников, в голове которого до разговора с батюшкой возникали мысли о самоубийстве.
    Старец очень ясно осознавал трагическое одиночество, настигающее людей в тюрьмах: "на воле каждый может получить утешение – кто в храм сходить, кто причаститься, а ведь там не так. Там одни скорби, одни скорби".
    Отец Георгий умел находить общий язык с баптистами, иудеями и атеистами. Всем он не уставал повторять с доброй улыбкой: "Веруй всегда в милость Божию". Не случайно многие из арестантов будут в течение всей жизни духовно окормляться у старца.
    Конечно, батюшка слышал и упреки, и оскорбления, даже брань. нелегко ему было и физически: так, он больше месяца лежал в больнице, заразившись тифом. Однако для всех узников у него находились слова оправдания и утешения: "Вообще-то все они хорошие люди, но они загрубели и отошли от Бога".

    В 1922 году по ходатайству епископа Феодора (Поздеевского) иеромонах Георгий был освобожден и тогда же стал насельником московского Данилова монастыря. Это было свидетельством Промысла Божиего. В детстве Герасим не раз бывал здесь. рассказывал, как однажды горько плакал здесь без всякой видимой причины и резво бегал и прыгал по ступенькам монастырских храмов.

    Хотя батюшка и не принадлежал к числу высокоученой братии, которая собиралась вокруг архиепископа Феодора, он был очень тепло встречен в Даниловской обители, которая была в то время оплотом истинного Православия и преподавала азы христианской веры народу.
    Отец Георгий принес в монастырь неповторимый богоносный дух и неисчерпаемый пастырский опыт Оптиной пустыни.
    Он был любимым и почитаемым духовником. В нем подкупало неповторимое сочетание мягкости манер, тихого ласкового голоса, простоты в обращении и ясно осознаваемого глубокого внутреннего мира. Его сердце было лишено страстей, его разум был духовен, однако отец Георгий умел трезво анализировать современную ему действительность, извлекая из нее самые опасные для людей и веры явления.
    Он легко проникал в душу каждого человека, и это давало ему возможность безошибочно и прозорливо руководить своей многочисленной паствой. Исключительная праведность жизни, глубочайшее смирение и необыкновенный дар любви притягивали к нему тех, кто искал духовной опоры.

    На исповедь к архимандриту Георгию, которую он проводил обычно сидя на скамеечке, всегда выстраивалась большая очередь. Здесь были образованные люди и простой народ, монашествующие и миряне, люди разных профессий, социального положения и возраста.
    Малообразованный старец, молитвенник и аскет, отец Георгий нередко давал полезные советы людям разных специальностей. Он тонко и точно различал душевные и духовные болезни. одним говорил: "Ты, деточка, иди к врачу". а другим: "Тебе у врачей делать нечего".
    Архимандрит Георгий имел ясное церковное сознание и умел дать людям правильную ориентацию в современной церковной жизни. Он осуждал все виды расколов и самовольных течений. Он настоятельно советовал поддерживать митрополита Сергия (Страгородского), оказавшегося у кормила церковного в столь трудное для страны и православия время. Вопрос об отношении Церкви к гражданской власти определен еще в первые века христианства и никакому пересмотру не подлежит. Для подтверждения этого взгляда батюшка обращался к преданию Церкви, к древним христианским свидетельствам и демонстрировал хорошую начитанность и завидное знание духовной литературы.
    Старец был уверен, что сила христианской любви более действенна, чем ненависть гонителей, и что любовь всегда побеждает, если она соединена с молитвой и терпением.

    Особого разговора заслуживает отношение старца к своим духовным чадам. отец Георгий был убежден, что церковные начала жизни святы. от своих духовных детей требовал постоянства в вере. Ежедневную домашнюю молитву, посещение церковных богослужений, знание служб считал обязательными. Рекомендовал постоянно читать Евангелие и творения святых отцов. Резко не одобрял праздное шатание по разным храмам, порождаемое любопытством, – Церковь Божия едина.
    Испытав на себе чудесную и несокрушимую силу молитвы, отец Георгий внушал мысли о ее пользе всем своим духовным чадам.
    Были в богатейшем пастырском делании отца Георгия и случаи, когда люди по малодушию и мелочным житейским неурядицам отрекались от Православия, но потом раскаивались. Таких батюшка не отталкивал, но накладывал на них строгую епитимию.
    Между тем он никогда не поощрял и кичливого хвастовства своей верой и кажущейся избранностью: нужно свидетельствовать о верности Богу не суетными словами, а малыми и большими делами.
    Старец строго требовал от пасомых аккуратного и беспрекословного исполнения его благословений, ибо он говорил не от себя, а лишь изъявлял волю Божию.
    Преслушание обычно приводило к неприятным, а иногда и трагическим последствиям. Одному своему духовному сыну, тогда еще некрепкому в церковной жизни, он настоятельно советовал причаститься. Тот медлил, затягивал и исповедь, и Причастие. За это Господь послал ему болезнь: лицо покрылось гнойной коркой. После этот человек исцелился.
    Другого сына старец не благословил на монашество. Тот ослушался, уехал в монастырь и вскоре погиб.
    Старец очень трогательно заботился о своих чадах. На окраине Сергиева Посада, в Красюковке, у него был небольшой дом, где он любил бывать, наслаждаясь русскими пейзажами. Так вот, он устроил здесь дачу для своих духовных детей, предвидя, что его дом станет для них единственным и последним убежищем.
    По благословению батюшки и его молитвами совершались многие браки, казавшиеся нереальными.
    Нина Соколова хотела уйти в монастырь, но отец Георгий сказал, что это не ее путь. И она вскоре вышла замуж за Порфирия Сашенкова. Денег у молодой семьи не было, жить было негде, что очень огорчало супругов. Архимандрит Георгий посоветовал отслужить молебен мученику Трифону. И Порфирию в срочном порядке было предложено купить комнату. Когда счастливые Сашенковы пришли к старцу, которому никто ничего заранее не сообщал, тот спросил: "Ну как, понравилась комната? У Бога всего много".

    Он провидел все.
    Не забывали пасомые заветы и благословения своего наставника и после его смерти. Для них они были руководством, путеводной звездой.
    Так, сергей сергеевич Утешев никогда не требовал со своих многочисленных пациентов платы за лечение, довольствуясь добровольными пожертвованиями.
    Татьяна Борисовна Мельникова получила послушание печь каждую Пасху для братии Троице-Сергиевой лавры, а также для всех нуждающихся по несколько десятков куличей из 16 килограммов муки. Во время атеизма и тотального дефицита делать это было не так просто, да и небезопасно. Продукты – мука, сахар, масло – собирались загодя, а куличи пеклись в чужой печи, и только в Страстные Понедельник и Вторник, ибо батюшка во все остальные дни завещал исправно посещать богослужения.
    Угодник Божий Георгий не забывал своих детей и всех, кто нуждается в его небесном покровительстве, кто с верой притекает к нему.
    М.К. Шитова свидетельствует, что батюшка, явившись к ней во сне, благословил ее, неопытную медицинскую сестру, стать настоящим врачом и делать сложнейшие операции.
    Cхимонахине Олимпиаде (Ивановой) он указал, как надо молиться.
    Подобным примерам нет числа!
    Чуткость, кротость и мягкость старца Георгия по отношению к некоторым человеческим слабостям уступали место твердости, требовательности, в иногда и необходимой жесткости в отношении к основам христианской веры и жизни.

    Когда-то, еще в Мещовске, блаженный Никифорушка произнес следующие слова, похожие на стихотворение: "Не в убранстве, не в приборе, все разбросано кругом... Поминай как звали. Там трава большая, сенокосу много... Скука-мука... Березки качаются..." Эти странные, загадочные слова, произносимые то со смехом, то сопровождаемые припрыжкой, оказались пророческими и обернулись для архимандрита Георгия страшными событиями, новыми тяжелейшими испытаниями.
    19 мая 1928 года старца арестовали во второй раз.

    Незадолго до ареста он не раз видел один и тот же сон: едет он по незнакомой степной местности, и вокруг стоит множество таких огромных стогов сена, которых он никогда еще не видел. отец Георгий понял, что пора ему собираться в дорогу. Он дал своим духовным детям советы и благословения. Наказал не собираться большими компаниями, не стремиться к организации каких-либо группировок на религиозной основе, а просто жить по-христиански.
    Архимандрита Георгия поместили в Бутырскую тюрьму: старцу вменено было в вину, что он "среди многих находившихся под его влиянием верующих вел работу в направлении использования религиозных предрассудков в антисоветских целях". "Преступления" отца Георгия были "доказаны", и 12 июня 1928 года было составлено такое обвинительное заключение: "Лавров играл роль "старца" в черносотенном Даниловском монастыре, причем обслуживаемый им контингент состоял главным образом из интеллигентов, быв. людей, торгашей и т.д. Количество "духовных детей" Георгия Лаврова достигало тысячи, причем иногда они собирались у него большими массами, до 300 (человек). Лавров среди них вел антисоветскую пропаганду, призывал к пожертвованиям в пользу высланных за антисоветскую деятельность церкви, как и сам жертвовал денежные суммы для той же цели, и т.д.".
    Находясь в одиночной тюремной камере, изнемогая от несправедливых гонений и бессонницы, архимандрит Георгий прибегал к спасительной молитве о себе и близких людях.
    На допросах держался спокойно и мужественно, на вопросы отвечал уклончиво, чтобы не подвести себя и других людей под ложные обвинения. На вопрос об отношении к советской власти старец ответил коротко: "Сочувствую советской власти во всем, исключая ее атеистичность".
    15 июня 1928 года Особое совещание при Коллегии ОГПУ постановило выслать архимандрита Георгия в Казахстан, в Уральск, сроком на три года. В ссылку батюшка отправился не этапом, а "за свой счет" – это облегчение выхлопотали его духовные дети. Добравшись до Уральска, он получил новое назначение, в глушь – в поселок Кара-Тюбе, находящийся примерно в 100 километрах от районного центра Джамбейты, в юго-восточной части Уральской области. И вот здесь-то, по дороге от Уральска до Джамбейты, отец Георгий увидел вокруг исполинские копны сена, как в пророческих стихах Никифорушки.
    Изгнанничество архимандрита Георгия разделила его преданная духовная дочь Татьяна Борисовна Мельникова, сопровождавшая батюшку в ссылку и бывшая с ним до последнего его часа. Спустя некоторое время в Кара-Тюбе приехала Елена Владимировна Чичерина. Другие духовные дети также часто навещали старца.

    В Джамбейты также поселились ученики отца Георгия – молодые специалисты, окончившие медицинский институт в Москве и выбравшие этот далекий край, зараженный бытовым сифилисом и трахомой, чтобы быть рядом со своим старцем. Главным врачом Джам-бейтинской больницы был Сергей Сергеевич Утешев, с ним — еще два врача, санитарка. Через них передавались почта, посылки, организовывались приезды к батюшке его чад.
    В Кара-Тюбе изгнанников сначала поселили в довольно благоустроенном доме, почти в центре поселка. Но вскоре они вынуждены были переехать в крохотную фанзу на краю селения. Прямо за домом начиналась необозримая полынная полупустыня. Зимой приходилось бороться со снежными наносами и буранами, летом – с нестерпимой жарой, с проникающим во все щели мелким песком.
    Отец Георгий должен был в предписанный властями срок ходить в город к уполномоченному отмечаться, что было нелегко, особенно летом, когда приходилось идти по сыпучему песку и видеть при этом однообразные пейзажи.
    Жили в основном тем, что присылали духовные дети из Москвы и тем, что давала корова, которую завели вскоре после поселения. Большие трудности с едой возникали во время Великого поста, когда все скоромное исчезало со стола, а взамен ничего не появлялось: весной бывала распутица, надолго задерживавшая сообщение, и посылки задерживались. Порой не было ни крошки хлеба, муки. Тогда вкушали старые сухари, в которых уже заводились черви. Послушницы старца не могли их есть, он же с видимым удовольствием употреблял их.
    Понемногу устроился быт. Все надо было делать своими руками: заготавливать дрова, корм для коровы, ухаживать за ней. Отец Георгий трудился не покладая рук, без уныния.
    Сарай, где находилась корова, убирал сам, и там всегда было чисто. Он проделал особые стоки, менял подстилку. Любил что-нибудь мастерить.
    Но среди надоевших песка и глины батюшка очень тосковал о высоких деревьях с сочно-зелеными листиками: он частенько говорил: "У нас в Оптиной кругом были леса, а тут и прутика не увидишь".
    В ссылке старец близко познакомился с жизнью казахов и искренно полюбил этот простой, добродушный и трудолюбивый народ, который в культурном отношении отстал от русских. Поэтому батюшка и приветствовал приезды специалистов – агрономов, врачей, учителей и др. – в этот край.

    Вся жизнь старца и его верных спутниц определялась церковным уставом. Никогда не прекращались усердные молитвы. В доме был устроен храм, престол которого из посылочных ящиков сделал сам отец Георгий. В антиминсе находились частицы святых мощей равноапостольных Константина и Елены. Богослужения совершались на все праздники, а Великим постом – ежедневно, утром и вечером. Хор состоял из духовных чад старца, а также из других ссыльных, с которыми очень быстро установились теплые дружеские отношения. Каждый день читались жития святых. Были в Кара-Тюбе и такие радостные события, как крестины. И ничто, даже болезнь отца Георгия, не нарушало установленного порядка.
    Конечно, батюшка тяжело переживал оторванность от участия в активной церковной жизни. Более всего он тревожился о своей пастве, оставшейся без духовного руководства.
    За годы ссылки старца случались происшествия, которые могли обернуться самой трагической стороной, но по горячим молитвам отца Георгия и по милости Божией заканчивались благополучно.
    Кормилица изгнанников, корова Буренка, совершенно неожиданно отелилась в степи, и теленок потерялся. Нашелся он на следующий день, чего ранее никогда не случалась, ведь в степях очень много опасностей.
    Как-то летом на фанзу неожиданно напали мокрицы, которые проникли повсюду: в еду, в одежду, в кровати. Отец Георгий отслужил водосвятный молебен, и насекомые так же внезапно пропали.
    Но Господь посылал и великие утешения русским ссыльным в их трудном житии. Было это в Преображение Господне, вечером. Все вышли подышать воздухом. Вдруг старец указал на небо. Там плавно двигалась яркая звезда, разгоравшаяся все ярче и ярче. небо вокруг освещалось волшебными красками. Длилось это долго. Старец радостно смотрел вверх и говорил: "Вот это и есть Фаворский свет". Потом добавил: "Господи, пошли нам свет Твой присносущный!" Когда на другой день его послушницы спрашивали в поселке, видел ли кто звезду, все им отвечали отрицательно.
    В ссылке архимандрит Георгий очень тяжело заболел. Ему был поставлен страшный диагноз: рак гортани. Нужна была срочная операция, длительное клиническое лечение. Значит, требовалось возвращение в Россию. Стали хлопотать о поездке в Москву. архимандрит Георгий послал в Москву митрополиту Сергию телеграмму, безыскусные слова которой пронзают болью сердце: "Благий архипастырь, отец. Я заболел серьезно горлом. Пищи принимать никакой нельзя, чайную ложку глотаю с трудом. Лежать, спать минуты не могу, задыхаюсь. Дальнейшее пребывание в таком положении — голодная смерть. Я вновь прошу Вашего ходатайства на разрешение приехать. Срок мой кончится 19 мая 1931".
    Но старцу не суждено было вернуться в Россию раньше положенного срока – из-за преступной неповоротливости чиновничьей машины он пробыл в Казахстане еще один, лишний год, быть может, самый трудный год изгнания и жизни вообще.
    В условиях сурового климата Кара-Тюбе к зиме надо было готовиться с осени, но отец Георгий в ожидании освобождения раздал все свои запасы и домашнюю утварь. Не было ни топлива, ни сена. Эти новые лишения окончательно подорвали его здоровье. К невыносимым страданиям физическим прибавлялись нравственные – ответственность за участь послушниц.
    Весной 1932 года пришли наконец документы, и отец Георгий был освобожден без права проживания в Москве и 12 других городах, с прикреплением к определенному месту жительства в течение трех лет. Татьяна Мельникова вновь обратилась к митрополиту Сергию с просьбой ходатайствовать, чтобы архимандриту Георгию разрешили въезд в Москву, хотя бы для операции и лечения, но вновь просьба осталась невыполненной. и из возможных городов для жительства старец выбрал Нижний Новгород.

    Смертельно больной, изнуренный лишениями и тоской по Родине, ее храмам и своим духовным чадам, отправился архимандрит Георгий в обратный путь, в Россию. Ему не говорили о том, что у него рак, но он обо всем догадался и воспринял болезнь как посещение Божие. Он находил в себе силы то и дело повторять сложенную им поговорку, чтобы поддержать унывающих спутниц: "Рак не дурак, ухватит клешнями – и прямо в Царство Небесное".
    Каким трудным было возвращение исповедника Христова в Россию!
    По попущению Божиему в Нижнем отца Георгия и его послушниц никто не встретил. Жилье пришлось искать самим. Время было непростое, тревожное – и мало кто осмеливался приютить старца. Наскитавшись по не приспособленным для жизни немолодого и больного человека жилищам, странники нашли наконец хорошую, светлую комнату в пригороде Кунавино, в небольшом домике, стоявшем в роще красивых, белых березок, ветви которых качались прямо перед окнами архимандрита. Увидев их, отец Георгий сказал: "Вот они где, Никифорушкины березки..." Батюшка еще в ссылке, в 1930 году, видел сон, который означал, что он скоро умрет среди белоствольных берез, и старец нисколько не сомневался, что именно так оно и будет.
    Оставались последние дни исповеднической жизни отца Георгия. Из Москвы приехали близкие духовные дети. Встреча с ними оживила отца Георгия, и, насколько хватало сил, он поговорил с каждым в отдельности. Еще до их приезда сказал Татьяне Мельниковой: "Вон сколько людей пришло, прими всех, угости".

    4 июля отец Георгий долго разговаривал со своим духовным сыном, архимандритом Сергием (Воскресенским), интересовался церковными делами, судьбой паствы. Утомившись, задремал. В комнате возле батюшки осталась только Татьяна Мельникова. Заметив, что дыхание батюшки изменилось, она позвала отца Сергия. Он тотчас пришел со Святыми Дарами. Старец взял Чашу, принял Святые Дары и так, с Чашей в руках, преставился к Богу.
    Блаженная кончина преподобного старца Георгия была тихой и мирной.
    О смерти батюшки сразу же сообщили в Москву и кто мог поехал в Нижний. Митрополит Сергий, лично знавший отца Георгия и ценивший его как доброго, опытного пастыря, спросил, в какой день он скончался, и, услышав, что в понедельник, задумался, а потом сказал: "День ангелов".
    Отпевание было назначено на 6 июля, день Владимирской иконы Божией Матери, особо чтимой старцем. Совершал отпевание архимандрит Сергий в сослужении множества духовенства. Хоронили батюшку на Бугровском кладбище, идти было довольно далеко. День выдался солнечный, яркий, у всех на душе было светло и радостно.
    Среди провожающих старца в последний путь были и дети, к которым батюшка относился с трогательной заботой. А они видели в нем не только строгого священнослужителя, но и понимающего друга, готового прийти на помощь в трудную минуту.
    В то кровавое, жестокое время многие дети волей судеб оказывались без родных и близких, без крова над головой и куска хлеба. Преподобный старец помогал таким не потеряться в жизни.

    Публикация статьи произведена при поддержке агентства ритуальных услуг «Амон», предлагающего полный комплекс услуг по организации похорон в Алматы. При необходимости можно заказать только аренду катафалка или автобуса для похорон. В автопарке компании есть высокопроходимый ритуальный транспорт для труднодоступных кладбищ, в том числе горных. Представлены катафалки как эконом класса, так и комфортабельные и вместительные Mercedes-Benz Sprinter и Ford Transit.

    В ссылке он познакомился с 14-летним мальчиком, Андреем Утешевым. Вернувшись в Москву и не имея жилья, юноша жил и воспитывался у духовных детей старца. А родителей, Утешевых, живших в деревне недалеко от Козловска, в годы коллективизации отец Георгий, сам находясь в ссылке, спас от раскулачивания и отправки в Сибирь, благословив устроиться в домике в Сергиевом Посаде.
    Ко всем отец Георгий относился по-доброму, просто и приветливо. мягкая улыбка, шутливое, веселое слово, которым была пересыпана его речь, ласковые обращения — "золотце", "золотой мой", "деточка" — обнаруживали в нем желание отдохнуть душою рядом с детьми и любовь, переполнявшую его: "Все ко мне идут, несут свои скорби, а вы у меня как пташечки, легкие, все у вас хорошо, и я отдыхаю с вами".
    Для старца не было мелочей. Он подолгу беседовал с детьми, подробно и серьезно интересовался их проблемами: отношениями с домашними, школьными делами, играми, а с девочками мог обсудить и фасон будущего платья. В карманах его рясы всегда имелись сладости для малышей. Тех, кто много спит, батюшка назидал: "Проспишь Царство Небесное". Если духовные дети отца Георгия постом излишне беспокоились о том, постные или нет купленные ими яства, он с присущим ему юмором говорил: "Э, деточка, да кто же его оскоромил?"
    В юных созданиях он видел такую же душу и устремления, пусть и неокрепшие, как и у взрослых людей. Не щадя своих сил, архимандрит Георгий наставлял "деток" в церковной жизни, желая уберечь "цветочки от этого Вавилона".

    Эти простые, но такие мудрые уроки православной веры и жития, преподанные с любовью и сердечностью, малыши запомнили до конца своих дней.
    Старец всех щедро освещал душеспасительным светом.
    Не получив достаточного духовного и светского образования, отец Георгий благословлял молодых людей учиться, приобретать специальности по своим способностям и возможностям, развивать данные Богом таланты и не обращать внимания на неустройство быта, столь обычное в 20-30-е годы хх века.
    Находил праведник для своих "деток" и работу, угодную им и Богу. Например, по его благословению два его духовных сына, студенты-агрономы И.К. Фортунатов и И.А. Сатаев, были направлены в Спасо-Бородинский женский монастырь, где успешно руководили большим хозяйством обители.
    Некоторые питомцы старца, тогда еще студенты, впоследствии стали видными учеными. Среди них известные хирурги, руководители крупных институтов Н.А. Овчинников и С.С. Утешев; профессор Львовского университета, доктор философских наук А.В. Чичерин; профессор Московского университета геолог С.Н. Наумова и многие другие.
    Многих юношей и девушек старец ставил на твердый и ясный путь, с которого свернуть уже было трудно. Мягко и ласково, но бесповоротно отверг он желание Елены Чичериной, в будущем монахини Екатерины, посвятить свою жизнь театру. Однажды отец Георгий образно указал Елене ее монашеское будущее: в ответ на просьбу дать что-нибудь почитать он торжественно, спускаясь по ступенькам из своей кельи, вынес книгу, держа ее двумя руками над головой, — как диакон выносит Евангелие. Это была "Лествица", первое Слово которой называлось "Об отречении от жития мирского".
    У молодежи всегда было много самых разных вопросов к старцу. Так, юноши нередко спрашивали, можно ли служить в Красной Армии. Отец Георгий отвечал, что прохождение воинской службы – это почетная обязанность по отношению к Родине. А настоящий христианин должен любить свое Отечество и, если придется, отдать за него жизнь. Поэтому в Красной Армии служить можно.
    Многие молодые люди горели желанием уйти в монастырь, но батюшка благословлял на это редко. Человека, которому Господь уготовал монашеский путь, он видел сразу и отрывал от рассеивающей мирской жизни, предлагал круг чтения, знакомых. Отец Георгий считал, что в монастырь могут идти лишь те, кто послужил Богу в миру, кто проверен жизнью, в ком заложен прочный фундамент православной веры. Некоторых из своих духовных детей он благословлял принимать тайный постриг.
    Часто старец давал своим "деткам" наставления, облеченные в легко запоминающиеся образные формы. Духовные чада бережно сохранили в своей памяти некоторые его афоризмы: "Берегите дорогое, золотое время, спешите приобрести душевный мир"; "Жизнь наша не в том, чтобы играть милыми игрушками, а в том, чтобы как можно больше света и теплоты давать окружающим людям"; "Ласка от ангела, а грубость – от духа злобы" и многие другие.
    Усилиями многих духовных детей позже были собраны свидетельства о жизни старца, о чудесах, совершенных по его земным и небесным молитвам, составлены житие, тропарь, кондак, молитва, написана икона.
    Юным духовным чадам архимандрита Георгия необычайно повезло: в начале своего жизненного пути они встретили замечательного духовника, который был примером жизни и веры. Поэтому они всегда беззаветно служили Церкви Христовой, подтверждая слова старца Георгия: "Путь человека складывается смолоду, и потом трудно его изменить".

    Лариса Маршева, кандидат филологических наук

    TopList