Warning: mysqli_stmt::bind_param(): invalid object or resource mysqli_stmt in /srv/www/docRoot/issues/vos/lib/Common/Adv.class.php on line 68

Warning: mysqli_stmt::execute(): invalid object or resource mysqli_stmt in /srv/www/docRoot/issues/vos/lib/Common/Adv.class.php on line 78

Warning: mysqli_stmt::bind_result(): invalid object or resource mysqli_stmt in /srv/www/docRoot/issues/vos/lib/Common/Adv.class.php on line 79

Warning: mysqli_stmt::fetch(): invalid object or resource mysqli_stmt in /srv/www/docRoot/issues/vos/lib/Common/Adv.class.php on line 80

Warning: mysqli_stmt::close(): invalid object or resource mysqli_stmt in /srv/www/docRoot/issues/vos/lib/Common/Adv.class.php on line 83
© Данная статья была опубликована в № 40/2001 журнала "Школьный психолог" издательского дома "Первое сентября". Все права принадлежат автору и издателю и охраняются.
  •  Главная страница "Первого сентября"
  •  Главная страница журнала "Основы православной культуры"
  • ЧЕСТНА ПРЕД ГОСПОДОМ СМЕРТЬ ПРЕПОДОБНЫХ ЕГО

    ПАНОРАМА ПРАВОСЛАВНОЙ ЖИЗНИ

    ЧЕСТНА ПРЕД ГОСПОДОМ СМЕРТЬ ПРЕПОДОБНЫХ ЕГО

    Начало крестного хода. Святые мощиНачало крестного хода. Святые мощи

    Празднование Торжества Православия по церковному календарю приходится на первую неделю Великого поста... Но совсем недавно Москва стала свидетельницей редкого по своей красоте крестного хода, может быть, столица еще и не видела такого, во всяком случае, в прошлом – XX – столетии. 29 сентября 2001 года по улицам города золотой рекой прошел крестный ход, сопровождавший перенесение мощей святого старца московского протоиерея Алексия Мечева из Новоспасского монастыря в храм Святителя Николая в Кленниках, что на Маросейке. Крестный ход прошел по Москве как прославление Православия, как Торжество его во всей красоте и силе. Архиереи, все духовенство столицы, монашествующие, студенты духовных училищ, приходы Москвы, монастыри – все почтили память любимого московского батюшки. В крестном ходе, кроме того, участвовало более восьми тысяч верующих.

    Перед началом крестного хода Святейшим Патриархом Московским и всея Руси Алексием был совершен молебен в Новоспасском монастыре. Напутствуя его участников, Святейший Патриарх сказал: "Старшее поколение москвичей помнит молитвенный подвиг старца, который в суровые годы, годы стояния за веру, многих верующих утешил, ободрил, помог перенести испытания. Почитание старца продолжилось и после его кончины…"

    Придите ко Мне все труждающиеся и обремененные, и Я успокою вас;
    Возьмите иго Мое на себя и научитесь от Меня, ибо Я кроток и смирен сердцем, и найдете покой душам вашим;
    Ибо иго Мое благо, и бремя Мое легко.

    (Мф. 11, 28-30).

    Имея большую семью, живя в миру, отец Алексий, однако, умел вести глубокую молитвенную жизнь, на которую обычно способны лишь монахи-отшельники. Недаром Оптинские старцы говорили приезжавшим в Оптину москвичам: "Зачем вы ездите к нам, когда у вас есть отец Алексий?"

    Протоиерей Алексий Мечев был причислен к лику святых на Юбилейном Архиерейском Соборе Русской Православной Церкви 2000 года. Святый праведный отче наш Алексие, моли Бога о нас!

    Золотая река крестного хода текла по улицам столицы, то разливаясь по широкому пространству, то вливаясь в узкие улочки старинной Москвы. Движение транспорта на улицах, где проходил крестный ход, было перекрыто. Продавцы, парикмахеры, служащие, закрыв свои учреждения и магазины, высыпали на улицы смотреть крестный ход, прохожие спрашивали в недоумении: "Какой сегодня праздник?" И было радостно объяснять, что Господь даровал им счастье видеть крестный ход, сопровождающий перенесение мощей московского батюшки Алексия Мечева. По дороге, на улицах города к шествию присоединялось множество людей. Какой необыкновенной красоты был этот крестный ход – не передать словами. Духовенство шло спокойно, ровно, не было ни спешки, ни замедлений, ход прошел как бы на одном дыхании, хотя длился два часа.

    Икона святого праведного Алексия МечеваИкона святого праведного Алексия Мечева

    Впереди, в самом начале его, – свещеносец с крестом, по обе стороны – весь московский церковный причт, с иконами, крестами, хоругвями, духовенство, а в середине торжественного шествия первой несли икону отца Алексия, украшенную цветами, затем – его святые мощи, за мощами – архиереи в золотых одеяниях, блистающих митрах, далее – икона блаженной Матронушки, другие святыни православной Москвы. Над крестным ходом развевались большие золотые хоругви Спаса Нерукотворного, шитые золотом иконы Пречистой Богородицы – Владимирская, Казанская, Знамение… Высоко на шестах плыли другие, необыкновенной красоты иконы Божией Матери, обрамленные драгоценными окладами, на руках несли редчайшие святыни московских приходов и монастырей – здесь и иконы преподобных Сергия Радонежского, Зосимы и Савватия, других святых, и поднимающиеся в небо бесчисленным множеством самые разнообразные кресты. Стяги, хоругви, чудотворные иконы святых, множество святынь... Крестный ход растянулся на несколько километров! Стоя на взгорке широкой улицы, нельзя было видеть его окончание, золотая река текла без конца. Небесный покровитель Москвы Георгий Победоносец в алом плаще, попирая копьем змия тьмы, на белоснежном коне прошел по своему городу. Как красив был этот крестный ход, не передать словами! Настроение у всех было праздничное. Кого ни спросишь: что вы чувствуете? – отвечают: "Радость!" Крестный ход как бы смывал с людей, принимавших в нем участие, просто наблюдавших его, всю повседневную тяготу мелочной суеты, очищал само пространство, по которому шел…

    Не надо и говорить, что день был светлый, теплый, только в самом конце крестного хода, когда святые мощи уже были внесены в храм, пошел легкий дождь. Кстати, когда в 1923 году хоронили батюшку, погода была очень похожей: дожди тогда лили каждый день, но в день, когда было привезено тело отца Алексия в Москву, и в день погребения погода прояснялась – становилось солнечно и тепло. "Лишь когда повернули на Лубянку (по дороге на кладбище. – Ред.), внезапно налетела гроза, полил дождь, но быстро прошел".

    На следующий день после крестного хода, в воскресенье, 30 сентября, Святейший Патриарх Алексий совершил в храме Святителя Николая праздничную литургию. Поздравив москвичей с духовным торжеством, Святейший особо отметил дар старца откликаться на чужую боль и страдания и воспринимать их как свои собственные: "За этот подвиг, – отметил Предстоятель Русской Православной Церкви, – Алексий Мечев получил от Бога дар прозорливости, ему открывалась жизнь человека, обращавшегося к старцу". На воскресной службе присутствовал 93-летний Владимир Владимирович Быков, лично знавший отца Алексия Мечева.

    Москва не видела такого... Москва не видела такого...

    Когда в 1923 году отец Алексий преставился, на его отпевание собрались тысячи москвичей, а среди 80 священнослужителей были и духовные чада старца. Чтобы дать возможность помолиться всем, вечером служили две заупокойные всенощные. На другое утро, в 10 часов, началась литургия, которую совершил епископ Феодор (Поздеевский), настоятель московского Данилова монастыря, в сослужении тридцати священников и шести диаконов. Когда здоровье батюшки Алексия было совсем плохо, он написал, что не только просит, но умоляет преосвященного Феодора отслужить по нему литургию и чин отпевания. Владыка Феодор был в то время в заточении, но 7 (20) июня его освободили, и 15 (28) он исполнил желание отца Алексия.

    Тогда, перед выносом гроба, толпа на улице заморозила движение городского транспорта в Москве. Трамваи стояли до тех пор, пока процессия около пяти часов при пении пасхальных песнопений не двинулась по направлению к Лубянской площади. Нынче, при перенесении мощей, также движение транспорта было перекрыто. Великий город как бы приостановил, задержал дыхание, провожая святые мощи своего любимого старца к месту упокоения. В 1923 году батюшку похоронили на Лазаревском кладбище. На кладбище прибыл святитель Тихон, патриарх Московский, тоже освобожденный из-под ареста, как и преосвященный Феодор. Он отслужил литию по усопшему и первым бросил горсть земли в его могилу.

    …Жизнь духовенства малых приходов Москвы того времени была материально тяжела, едва-едва удавалось сводить концы с концами, особенно многосемейным. Например, сохранилось такое свидетельство: диакон церкви Успения в Гончарах имел четырех детей; за седмицу, если не было праздников, он приносил на пропитание семьи 14 копеек. Святой праведный Алексий Мечев служил в своем храме более тридцати лет: с 1892-го по 1923 год. Домашняя обстановка жизни отца Алексия тоже была бедна и убога, церковный дом, в котором он занимал квартиру, как и большинство домов духовенства малых приходов Москвы, был маленький, деревянный, ветхий, но семейная жизнь его оказалась счастливой. Женился он по большой любви. Супруга его, Анна Петровна, также нежно любила мужа, вполне его понимала и глубоко сочувствовала во всем. Отец Алексей же со своей стороны видел в ней друга и первого помощника. Ее простыми и дружескими замечаниями он очень дорожил и слушал их так, как иной слушает своего старца: тотчас исправлял замеченные ею недочеты и был покоен в уверенности, что ее любящее сердце укажет на то, что сам не заметил или упустил.

    Жизнь Русской Церкви тогда, на рубеже двух веков, со всем тысячелетним богатством ее духовных сокровищ, со всей красотой и содержательностью ее богослужебного устава, перестала интересовать высокое общество, интеллигенцию. Внешний облик благочестия богатой Москвы был обманчив. Широкими кругами расходились в обществе холодность, равнодушие к Православию, отчуждение от религии. Распространяясь все шире, они порождали неоязычество, лжеучения, секты, куда, привлеченные этой "новизной", "открытиями", широким потоком устремились наивные в духовном отношении люди, увлекаемые обольстительными "новыми учителями". На Россию надвигался XX век.

    Крестный ход приближается к Афонскому подворьюКрестный ход приближается к Афонскому подворью

    Поэтому недаром московский старец мечтал поначалу о деревне какой-нибудь, где народ попроще, потверже в вере, чище, где можно было бы создать крепкую духовную семью во Христе по образу первоапостольской Церкви и всего себя отдать служению людям: "Мне казалось, что среди простых людей достигнуть этого будет легче…" Но ему суждено было послужить Первопрестольной – может быть, именно Москва более других нуждалась в нем.

    Люди, остававшиеся верными Православию и Церкви, искавшие подлинной духовной жизни, взоры и чаяния устремили к монастырям, где, как и всегда, как и тысячу лет назад, совершалось дело спасения – в молитве, в строгом уставном богослужении, в покаянии и послушании. Народ искал возможности хотя бы несколько дней или даже часов побыть в благодатной обстановке монастыря. В Оптину пустынь, Глинскую, Зосимову и другие, где монашествующие жили под руководством старцев, шел народ со своими духовными и житейскими нуждами. И старцы служили не только монахам, но и мирянам. Верующий, побывав в такой обстановке и вернувшись к своему обычному кругу жизни, часто еще сильнее ощущал ту пропасть, которая пролегла между его буднями и высокой духовной жизнью монастыря, и, в сознании своего бессилия перед реалиями утопавшей в суете и праздности жизни, невольно снова и снова возвращался в своих духовных устремлениях к монастырю.

    Отец Алексий хотел дать людям то, что они ищут в монастыре, – молитву и покаяние. Мало кто предполагал тогда, что существование монастырей близилось к концу. Правда, духовно проницательные люди видели и предрекали неизбежность и закономерность надвигающейся катастрофы. Некоторые даже твердо высказывались за то, что теперь должен быть "монастырь в миру" (протоиерей Валентин Амфитеатров, позже Оптинские старцы и многие другие). Вот и отец Алексий, как только в 1893 году стал настоятелем церкви Святителя Николая в Кленниках, немедленно ввел в своем храме ежедневное богослужение…

    Приходил батюшка в храм почти с пяти часов утра, сам и отпирал его. Благоговейно приложившись к чудотворной Феодоровской иконе Божией Матери и другим, он, никого не дожидаясь, готовил все необходимое для Евхаристии, совершал проскомидию, когда же подходил установленный час, начинал утреню, за которой часто сам читал и пел; вслед за утреней – литургию. В дальнейшем он отделил утреню от литургии и стал служить ежедневно с вечера праздничную всенощную дневному святому. "Мне хотелось дать Москве, – говорил он впоследствии, – один храмик, где каждый верующий именинник при желании мог бы услышать в день своего ангела величание своему святому". Эти всенощные были отменены лишь за четыре года до кончины батюшки, когда вокруг него собралось многочисленное братство ревнителей веры и Церкви и введено было, по его же благословению, строго уставное богослужение.

    Сверх этого ежедневно неопустительно служилась панихида, за которой, как непременное правило, батюшка прочитывал все поданные поминания. "Бывало наложат мне на панихиду вот такую гору поминаний, я же считал своим долгом все их прочитать. Мы должны воспитывать в себе силу воли; не надо брать на себя подвига сверх сил, но то, на что решился, следует выполнять во что бы то ни стало. А то сегодня пропустишь, завтра, а потом будешь думать: зачем и вообще-то я это делал, так как это совсем не нужно".

    В батюшкином храме было обычным поминовение множества имен во время проскомидии, Херувимской песни, по пресуществлении Святых Даров, на заздравных и заупокойных ектениях, за молебнами. Иногда батюшка совершал проскомидию часа полтора и более, приходя заранее, и вычитывал один или с помощью сослужащих, или даже просто с помощью мирян, молящихся в алтаре, целые тетради имен болящих, скорбящих, заблудших, заключенных, путешествующих. И если для большинства стоящих это все были только имена, то для батюшки это были живые люди. Батюшка был великим молитвенником. Он не любил рассуждать о молитве, он ею жил и дышал… На всякую просьбу, горе, недоумение он отвечал: "Я помолюсь". И это было не формальным ответом, а глубоким сердечным откликом.

    Каждый раз после литургии он выходил с проповедью, и его любимой темой продолжало оставаться слово о любви. В те дни, уже дни войны, разрухи, голода, когда жестокость, скорбь и горе, казалось, возросли до предела, он особенно часто плакал за проповедью. И не всегда это были тихие, молчаливые слезы; они переходили иногда в едва сдерживаемые рыдания. Его сердце болело за всех.

    Еще большее впечатление производили на верующих ночные моления, устраивавшиеся в маросейском храме. Эти ночные службы стали совершаться почти одновременно с установлением уставного богослужения. Происходили они один раз в месяц, почти всегда под воскресный день.

    В храме, погруженном во тьму, при мерцании одних лампад и при всеобщем благоговейном молчании, открывались как обычно царские врата, на амвон выходил диакон со свечей и провозглашал обычное: "Востаните..." – и снова уходил в алтарь. После этого совершалось каждение – сначала в алтаре, потом по всему храму, остававшемуся во тьме и безмолвии. Разливавшийся фимиам возносил внимание к началу времени, когда тьма была над бездной, и Дух Божий носился над водой (Быт. 1, 1). Возвратившись на амвон, диакон провозглашал: "Господи, благослови", а священник делал возглас перед престолом: "Слава Святей и Единосущней, и Животворящей, и Нераздельней Троице...", после чего как бы все оживлялось, зажигалось множество свечей и по "Приидите поклонимся..." на клиросах при открытых царских вратах неспешно пелся весь предначинательный псалом, особый напев которого раскрывал величественную картину сотворения мира. После псалма царские врата затворялись, возвещая о совершившемся грехопадении человека и изгнании его из рая сладости.

     Как красив был этот крестный ход который продолжался около двух часов Как красив был этот крестный ход который продолжался около двух часов

    В годы Гражданской войны и разрухи горе увеличивало наплыв верующих, искавших у батюшки помощи и поддержки. Он стал принимать приходивших ежедневно, в часы, свободные от треб. Очередь к нему на прием стояла часами и днями. Здесь были и женщины в платочках, и юноши, и учащиеся, и приезжие из провинции. В летнее время ночевали во дворе церкви, располагаясь со своими котомками на траве.

    "Теперь такое время, когда все пустынники и затворники должны выйти на службу народу", – говорил батюшка. Всех предостерегал батюшка от опасного шага куда-то бежать. И приходившим к нему читал пророка Иеремию: Если останетесь на земле сей, то Я устрою вас… Не бойтесь царя Вавилонского… ибо Я с вами, чтобы спасти вас… (Иер. 42, 10–16, 22). Уезжавших за границу особенно предостерегал "спасать Родину". "Мы виноваты, мы согрешили перед Господом, – говорил он, – и не кто-то другой".

    В последние годы батюшка часто уезжал в город Верею под Можайском и жил в купленном для дочери домике. Там недалеко располагалась церковь Святого пророка Илии. Здесь он часто служил, и никто не отрывал его от молитвы, он весь погружался в Божественную литургию. Одна из его духовных чад вспоминала: "Как всегда во время литургии, батюшка плакал, особенно на словах: «Твоя от Твоих…» Псаломщик, который, казалось, совсем формально проводил службу, и тот не мог не плакать. Как-то он говорит батюшке: «Отец Алексий, ведь невозможно с вами службу править… Я на что крепкий, и то захлебываюсь от слез. Разве можно так доводить людей; ведь в обморок они упадут, и что с ними тогда делать?.. Нельзя же так плакать». Батюшка, благословляя его, ответил: «Илюша, я уж такой грешный, не могу не плакать». – «Да нет, отец Алексий, не надо так расстраиваться… Вот отец Петр, у него и колом не вышибешь слезу-то: поскорее да поскорее – да с колокольни долой! А вы эдак долго служите; и поесть-то хочется, да и от слез сердце болеть начало; помилуй Бог, еще умрешь!..» Батюшка немного улыбнулся: «Илюша, не расстраивайся, я постараюсь не плакать. А как не плакать! Грехов-то у нас с тобой много…»"

    Хочется в заключение привести последнее письмо батюшки, написанное из Вереи своей духовной дочери, но адресованное, думается, всем нам.

    " Добрая М.А. Как вы себя чувствуете морально и телесно? Уезжая из Москвы, я более думал о младенцах, к числу которых причислил и вас. Как мои внучата требуют особых забот о них, так и Вы нуждаетесь в руководстве и в добром, ласковом слове. У внучат есть родители, а у большинства остальных младенцев нет никого. Между тем по опыту знаю, что оставшиеся младенцы, как очень нервные, весьма чувствительны во всех отношениях и нуждаются в частом руководстве. Оставляя со скорбью этих горемык, я молился горячо о них при отъезде и буду молиться и впредь, а теперь, издалека благословляя их, даю совет крепиться, мужаться и не киснуть, а помнить, что они не одиноки, у них есть отец, хотя и старенький, и глупенький, но сильный духом.

    Благословение Господне да почиет над всеми вами.
    Грешный А.".

    Валентина МОРЕВА
    Фото автора
    (При подготовке материала использовано "Жизнеописание московского старца отца Алексия Мечева, составленное монахиней Иулианией (Соколовой)". М., Русский хронограф, 1999)

     

    TopList