Warning: mysqli_stmt::bind_param(): invalid object or resource mysqli_stmt in /srv/www/docRoot/issues/vos/lib/Common/Adv.class.php on line 68

Warning: mysqli_stmt::execute(): invalid object or resource mysqli_stmt in /srv/www/docRoot/issues/vos/lib/Common/Adv.class.php on line 78

Warning: mysqli_stmt::bind_result(): invalid object or resource mysqli_stmt in /srv/www/docRoot/issues/vos/lib/Common/Adv.class.php on line 79

Warning: mysqli_stmt::fetch(): invalid object or resource mysqli_stmt in /srv/www/docRoot/issues/vos/lib/Common/Adv.class.php on line 80

Warning: mysqli_stmt::close(): invalid object or resource mysqli_stmt in /srv/www/docRoot/issues/vos/lib/Common/Adv.class.php on line 83
© Данная статья была опубликована в № 38/2001 журнала "Школьный психолог" издательского дома "Первое сентября". Все права принадлежат автору и издателю и охраняются.
  •  Главная страница "Первого сентября"
  •  Главная страница журнала "Основы православной культуры"
  • СВЯТЫЕ ХРАНЯТ В СЕБЕ БЛАГОДАТЬ БОЖИЮ

    ДИВЕН БОГ ВО СВЯТЫХ СВОИХ

    СВЯТЫЕ ХРАНЯТ В СЕБЕ БЛАГОДАТЬ БОЖИЮ

    Последний великий старец Оптиной пустыни
    преподобный Нектарий Оптинский

    Ты – Оптина! Из сумрака лесного,
    Из сумрака сознанья моего,
    Благословенная, ты выступаешь снова,
    Вся белизна, и свет, и торжество!

    Н.А. Павлович

     

    Последний оптинский старец -
преподобный Нектарий. Худ. Александр Николаев Последний оптинский старец – преподобный Нектарий. Худ. Александр Николаев

    В 1920-х годах знаменитая обитель была разгромлена активистами. Последний соборно избранный старец пустыни – преподобный Нектарий Оптинский был отправлен в ссылку в село Холмищи. Но и в глуши брянских лесов он внимательно следил за происходящим в стране, а его советы передавались на самый верх церковной иерархии. Даже в те годы оптинские старцы продолжали светить России.

    Старцы

    В 1981 году в поселке Шамордино под Козельском умер оптинский старец Амвросий. Для всей России, как для интеллектуальной элиты – писателей и философов, так и для простого народа, это была поистине великая утрата. "Я знаю даже таких, у которых личное к нему чувство было сильней самой веры в Церковь, – писал Константин Леонтьев Василию Розанову. – Я уверен, что есть люди (особенно пожилые монахини), которые надолго его не переживут; да есть и молодые мужчины, за веру и будущность которых я несколько боюсь, – для них отец Амвросий был все..."

    Иеромонах Амвросий, "батюшка Амбросим", как называли его простые люди, был великим старцем. Старец – это учитель и наставник от Бога, прозорливец, которому открыты помыслы приходящих к нему людей и грехи их жизни, великий молитвенник. Старец – это тот, к кому едут "выложить душу", выплакать свое горе, тот, от кого ждут исцеления в болезни и совета в трудной или безвыходной ситуации. Поступающий по слову старца всегда бывает вознагражден: его жизнь меняется к лучшему, безвыходная ситуация разрешается, болезнь отступает. Но не раз бывало так, что если кто-то нарушал благословение, не доверяя старцу и полагаясь больше на свой человеческий разум, с ним происходило непоправимое. Многие русские святые славились своей прозорливостью: Сергий Радонежский, Александр Свирский, Серафим Саровский. Иноческие подвиги позволили этим подвижникам снискать чистоту сердца, а с нею – и способность зреть сокровенное. И все же они не были старцами в полном смысле этого слова: их путь к святости лежал через пост, отшельническую жизнь, иногда через столпничество, но не через старчество.

    Говоря же об Оптиной пустыни, мы имеем в виду особый подвиг иноческой жизни. Подвижник не берет на себя суровых обетов, не прячется от людей в затвор. Он живет в монастыре как рядовой монах, но при этом отрешается от своей воли, отдавая ее в полное послушание духовному отцу. Что бы ни приходило ему в голову, все свои помыслы он ежедневно исповедует умудренному старцу. Власть старца абсолютна; освободить от послушания, наложенного старцем, не может даже Вселенский патриарх. На многочисленных примерах известно, что подобное водительство способствовало быстрому духовному возрастанию избранных на этот подвиг. От искры одного благодатного мужа зажигался божественным светом другой, и монастырь получал нового богоносного старца-наставника.

    Старец Амвросий был третьим старцем Оптиной пустыни, учеником старцев Льва (†1841) и Макария (†1860). При нем старчество достигло наивысшего расцвета. Не прекратилось паломничество к оптинским старцам и с его смертью. А когда в начале XX столетия ушли из земной жизни в жизнь вечную старец Варнава из Гефсиманского скита Троице-Сергиевой Лавры и отец Иоанн Кронштадтский, поток богомольцев в Оптину пустынь даже возрос. Людей принимали ученики великого Амвросия, старцы Иосиф, Варсонофий, Анатолий и Нектарий, стяжавшие тот самый "дух мирен", который позволяет спасаться тысячам...

    Ученики преподобного Амвросия

    Великий старец Амвросий Великий старец Амвросий

    После смерти святого Амвросия обязанности духовника Оптиной пустыни легли на его келейника, старца Иосифа (1837–1911). Сын сельского головы, очень рано потерявший отца и мать, он мальчиком работал по трактирам и кабакам. Тяжелое детство дало о себе знать многие годы спустя, когда старца сразили жестокие болезни. Однако Иосиф не складывал с себя обязанностей скитоначальника и духовника, принимал людей. От слабости он не мог вести долгие беседы, но этого было не нужно – прозорливый старец умел в нескольких словах выразить самое главное, наставить и утешить. Иосиф помог многим больным – известен даже случай, когда женщина исцелилась, подержав в руке его четки. Первое исцеление на могиле старца произошло на девятый день после его смерти.

    После преподобного Иосифа бремя старческого служения принял отец Варсонофий (†1913). В миру будущий старец носил имя Павла Ивановича Плиханкова. Дворянин, полковник, на службе он состоял на блестящем счету и не за горами был генеральский чин. Товарищи проводили время на пирах и балах, а полковник Плиханков читал книги об Иисусовой молитве, строго постился, ходил в церковь к ранней обедне и писал стихи духовного содержания, публикуя их под псевдонимом Странник.

    Когда Павел Иванович поступил послушником в Оптину пустынь, ему было без малого пятьдесят лет. В 1893 году он принял постриг, а уже через десять лет нес старческое служение. Бог наградил отца Варсонофия необыкновенным даром прозорливости. Некоторым посетителям он открывал все их грехи, год за годом, точно указывая даты, когда они были совершены, и имена людей, с которыми они были связаны. Потом старец говорил: "Завтра ты придешь ко мне и повторишь все, что я сказал. Я хотел научить тебя, как исповедоваться..."

    Во время русско-японской войны старца отправили в Манчжурию фронтовым священником. И он, со своим расстроенным здоровьем, служил, причащал, отпевал. Через год отец Варсонофий вернулся в пустынь, несколько раз чудесным образом избежав смерти. Он надеялся умереть в Оптиной, но этому не суждено было сбыться: недоброжелатели писали на старца доносы, обвиняя его в любви к роскоши и чуть ли не... в ереси и хлыстовстве. (Ему также ставили в вину, что он приютил в обители "черносотенца" Сергея Нилуса.) В 1912 году последовал перевод отца Варсонофия в Старо-Голутвинский монастырь. Вскоре туда хлынул поток его духовных детей... Только год прожил он вдали от Оптиной, но за время его настоятельства запущенный и обветшавший Старо-Голутвин преобразился. Все храмы были отремонтированы, возродилась и сама монастырская жизнь.

    Преподобный Иосиф Оптинский Преподобный Иосиф Оптинский

    Старец Анатолий (Потапов, †1922) был преемником Иосифа и Варсонофия, как и отец Нектарий. В народе его называли "утешителем" и "вторым Серафимом". "Мы с ним одного духа", – говорил о старце Анатолии отец Алексий Мечев. По словам Павла Флоренского, отец Алексий и отец Анатолий "виделись в жизни только однажды, но между ними было всегда внутреннее сообщение, которое близкие называли "беспроволочным телеграфом". Старцы передавали друг другу духовных детей. Отец Анатолий принимал всех без ограничения времени, всегда приветливый, со всеми ласковый. Иногда он совсем не спал – только дремал на утрени, во время чтения кафизм. Подвигу старца не могли помешать ни боли в кровоточащих ногах, ни острая боль от ущемления грыжи, ни годами копившаяся усталость. После закрытия Оптиной старца арестовали в первый раз. Он вернулся в обитель измученный, еле живой, с остриженными волосами и бородой, но на устах его была улыбка. Второй раз за ним приехали 29 июля 1922 года. Комиссия ГПУ грубо приказала келейнику приготовить старца к отъезду. Под утро келейник застал старца стоящим на коленях. Вскоре за ним приехали. "Старец готов?" – "Да", – ответил келейник. Войдя в комнату, уполномоченные увидели, что старец уже не в их власти: Господь забрал его, исхитив святую душу из рук супостатов...

    Встреча с отцом Нектарием

    Отец Анатолий всегда спрашивал своих посетителей, были ли они у отца Нектария. Узнав, что нет, говорил: "Как же? Идите к нему сегодня же. Он великий старец, такой, как Амвросий был". Сам же отец Нектарий по смирению не признавал себя великим старцем, говоря так: "Некоторые меня ищут как старца, а я, как бы вам сказать, все равно как пирожок без начинки". (Пирожком с начинкой он называл отца Анатолия.) Если старец Анатолий всех покорял своей добротой, то старец Нектарий мог быть строгим и даже суровым. Родом из бедной семьи, научившийся чтению и письму в сельской школе, он был наставником образованных и знатных, к нему шла интеллигенция. Одна лишь беседа с ним могла в корне переменить судьбу человека.

    Так, в 1912 году в Оптину пустынь приехал Владимир Быков, известный русский спирит и оккультист. Ниже я привожу (с небольшими сокращениями) его запись о беседе со старцем. "Келейник проводил меня в особую комнату, где я сел в ожидании отца Нектария. Я ожидал очень недолго. Через какие-нибудь 10–15 минут я услыхал, как в передней все зашевелились. Встал и я, приблизился к двери и вижу, как, направляясь ко мне, идет старец, человек очень невысокого роста, в таком клобуке на голове, в каком обыкновенно пишется и рисуется старец Амвросий.

    Это и был старец Нектарий.

    Благословивши всех, он подошел ко мне со словами: "Пожалуйте", – ввел меня в свою келию.

    – Откуда вы изволили пожаловать к нам? – начал медленно, тихо, спокойно говорить отец Нектарий.

    – Из Москвы, дорогой батюшка!

    – Из Москвы?..

    В это время келейник старца подал ему чай и белый хлеб.

    – Не хотите со мной выкушать стаканчик чайку? Дай-ка еще стаканчик!.. – обратился он к уходившему келейнику.

    Я было начал отказываться, говоря, что ему нужно отдохнуть, что я не смею нарушать его отдыха. Но батюшка, очевидно, вовсе не имел в виду отпустить меня и со словами: "Ничего, ничего, мы с вами побеседуем" – придвинул ко мне принесенный стакан чаю, разломил надвое булку и начал так просто, ровно, спокойно вести со мной беседу, как со своим старым знакомым.

    – Ну, как у вас в Москве?

    Я, не зная что ответить, сказал ему громкую фразу:

    – Да как вам сказать, батюшка, все находимся под взаимным гипнозом.

    – Да, да... Ужасное дело этот гипноз. Было время, когда люди страшились этого деяния, бегали от него, а теперь им увлекаются... извлекают из него пользу... – И отец Нектарий в самых популярных выражениях прочитал мне целую лекцию, в самом точном смысле этого слова, о гипнотизме, ни на одно мгновение не отклоняясь от сущности этого учения в последних исследованиях.

    Если бы я пришел к старцу хотя бы во второй раз и если бы я умышленно сказал ему, что я спирит и оккультист, что я интересуюсь, между прочим, и гипнотизмом, – я, выслушавши эту речь, мог был со спокойной душою заключить, что старец так подготовился к этому вопросу, что за эту подготовку не покраснел бы и я, человек вдвое почти моложе его.

    – ...И ведь вся беда в том, что это знание входит в нашу жизнь под прикрытием как будто могущего дать человечеству огромную пользу... – заключил отец Нектарий.

    В это время отворилась дверь, вошел келейник и заявил: "Батюшка, вас очень дожидаются там".

    – Хорошо, хорошо, сейчас, – проговорил старец, а затем, немножко помедлив, продолжал, обращаясь лично ко мне. – А вот еще более ужасное, еще более пагубное для души, да и для тела увлечение – это увлечение спиритизмом...

    Введенская Козельская Оптина пустынь. Худ. Александр Николаев Введенская Козельская Оптина пустынь. Худ. Александр Николаев

    Если бы в этой келлии раздался раскат оглушающего удара грома, он бы не произвел на меня такого впечатления, как эти слова боговдохновенного старца. Я почувствовал, как у меня к лицу прилила горячая волна крови, сердце начало страшно усиленными ударами давать знать и голове, и рукам, и ногам, и этому дивану, и даже, кажется, самому старцу о моем существовании...

    А старец продолжал:

    – О, какая это пагубная, какая это ужасная вещь! Под прикрытием великого христианского учения и через своих ревностных слуг-бесов, которые появляются на спиритических сеансах незаметно для человека, он, сатана, сатанинскою лестью древнего змия заводит его в такие ухабы, в такие дебри, из которых нет ни возможности, ни сил не только выйти самому, а даже распознать, что ты находишься в таковых. Он овладевает через это Богом проклятое деяние человеческим умом и сердцем настолько, что то, что кажется неповрежденному уму грехом, преступлением, то для человека, отравленного ядом спиритизма, кажется нормальным и естественным...

    В моей голове с быстротою молнии встал целый ряд моих личных деяний и деяний других, отдавшихся этому учению, которые именно пошли в указанном старцем направлении...

    – Ведь стоит только поближе всмотреться во многих спиритов, – продолжал старец, – прежде всего на них лежит какой-то отпечаток, по которому так и явствует, что этот человек разговаривает со столами, потом у них появляется страшная гордыня и чисто сатанинская озлобленность на всех противоречащих им...

    И это удивительно точно и верно подмечено. Злоба отчаянная, нетерпимость поразительная, а уж гордыня – о ней очень много говорит даже известный спиритический ересиарх и апостол спиритизма Кардек как об одной из ужасных и пагубных особенностей спиритических пророков (медиумов). А о нетерпимости спиритов и говорить нечего. Когда меня обличал известный миссионер И.Е. Айвазов, я готов был, как говорится, уничтожить его... Когда выступил против меня с обличением ныне почивший С.Д. Волков-Давыдов, я дал ему такую отповедь, что мне за нее сейчас более чем стыдно. Наконец, когда выступил в борьбу против распространяемой мною ереси известный миссионер отец Черкассов в журнале "Кормчий", в деликатной и высокохристианской форме, – о, как я резко отвечал ему и как я недостойно защищал сатану. А между тем до вступления в сферу спиритизма я был человек очень деликатный и терпимый по отношению к людям.

    – И по мере того как невдумывающийся человек все больше и больше опускается в бездну своих падений, – продолжал отец Нектарий, – все больше и больше запутывается в сложных изворотах и лабиринтах духа тьмы, от него начинает отходить Господь. Его преследуют неудачи. У него расшатывается благосостояние. Если бы он был еще не поврежденный сатаною, он бы прибег за помощью к Богу, к святым Божиим угодникам, к Царице Небесной, к Святой Апостольской Церкви, к священнослужителям, и они бы помогли ему своими святыми молитвами, а он со своими скорбями идет к тем же духам – к бесам, и последние еще больше запутывают его, еще больше втягивают его в засасывающую тину греха и проклятия...

    О, как правдивы были эти слова! Старец, как по книге, читал скорбные страницы моей жизни, а мои воспоминания в это время лишь иллюстрировали его слова. По мере того как все у меня валилось из рук, когда я везде и во всем сразу, как из рога изобилия несчастий, стал получать только лишь одни неудачи и разочарования, – я, вместо того чтобы усилить прошения к Господу, усиливал свои общения с духами. И они предлагали такие советы, которые еще больше разрушали мое благосостояние; и когда я искал у них оправдания этой лжи, они объясняли, что это произошло не по их вине, а по вине низших духов, которые начинают бояться моего духовного роста.

    – Наконец от человека отходит совершенно Божие благоговение. Гангрена его гибели начинает разрушающе влиять на всю его семью, у него начинается необычайный, ничем не мотивируемый развал семьи. От него отходят самые близкие, самые дорогие ему люди!..

    Мурашки забегали у меня по спине. Мучительный холод охватил всю мою душу и все мое тело, потому что я почувствовал, что я стою накануне этого страшного, этого мучительного переживания. В этот момент я готов был броситься к ногам старца, пролить на его груди обильные слезы, покаяться ему во всем и просить его помощи, но отворилась дверь, и снова вошел келейник и уже с видимым нетерпением в голосе повторил: "Батюшка, ведь там масса народу, вас страшно ждут". Старец смиренно и спокойно сказал: "Хорошо, хорошо, я сейчас", а потом продолжал:

    – ...Наконец, когда дойдет несчастная человеческая душа до самой последней степени своего, с помощью сатаны, самозапутывания, она или теряет рассудок, делается человеком невменяемым в самом точном смысле этого слова, или же кончает с собою. И хотя говорят спириты, что среди них самоубийств нет, но это неправда: самый первый вызыватель духов, царь Саул, окончил жизнь самоубийством за то, что он не соблюл слова Господня и обратился к волшебнице (Пар. 10, 13)...

    Скит оптинских старцев с храмом Иоанна Предтечи. Худ. Александр Николаев Скит оптинских старцев с храмом Иоанна Предтечи. Худ. Александр Николаев

    И здесь живая правда, и здесь святая истина: я лично знаю одну спиритку с юга, человека очень культурного, широко образованного, занимавшего видное место в педагогическом мире, которая, увлекшись спиритизмом, сначала получала от духа в высокой степени красивые и глубокие по мысли откровения, а потом прислала мне для издания, по указанию духа, целых два тома философского сочинения, из которого вытекало, что диавол и Бог – одна сущность. Несомненно, бедняга сделалась не совсем нормальной.

    В другом случае один казачий офицер, занимавший хорошее положение в обществе и по службе, после восьмилетнего усиленного общения с духами совершенно сошел с ума и два года назад скончался в одной из московских психиатрических лечебниц.

    Дышали глубокою правдивостью слова старца и о самоубийствах от спиритизма. Мне лично пришлось зарегистрировать пять случаев самоубийства спиритов, из которых один был совершен председателем петербургского кружка спиритов О.Ю. Стано, много лет работавшим в области спиритизма.

    – ...Словом, совершается с человеком, вызывающим духов, то, что предрекал когда-то пророк Иеремия: "Мечом и голодом будут истреблены эти пророки..."

    После этих слов старец закрыл глаза, тихо склонил на грудь голову. Я же, не могу сейчас подыскать подходящего слова, был в каком-то непривычном для меня, непонятном состоянии. Да и неудивительно: вероятно, это состояние испытывал бы всякий человек, которому перед его глазами выложили бы всю его душу, все его затаенные мысли и желания... Я инстинктивно предчувствовал, что это еще не все, что будет еще что-то – "последнее", "самое большое" и "самое сильное" для меня. И я не ошибся.

    Старец, не открывая глаз, как-то особенно тихо, особенно нежно, нагнулся ко мне и, поглаживая меня по коленам, тихо-тихо, смиренно, любовно проговорил:

    – Оставь... брось все это. Еще не поздно... иначе можешь погибнуть... мне жаль тебя...

    Великий Боже! Я никогда не забуду этого поразившего мою душу и сердце момента. Я не могу спокойно говорить об этом без слез, без дрожи и волнения в голосе, когда бы, где бы и при ком бы я ни вспоминал этого великого момента духовного возрождения в моей жизни...

    Когда я пришел в себя, первым моим вопросом к старцу было: что мне делать? Старец тихо встал и говорит:

    – На это я тебе скажу то же, что Господь Иисус сказал исцеленному гадаринскому бесноватому: Возвратись в дом твой и расскажи, что сотворил тебе Бог. Иди и борись против того, чему ты работал. Иди, не бойся... не смущайся... делай свое дело, что бы ни лежало на твоем пути... и да благословит тебя Бог!..

    Когда я вышел, к очевидному удовольствию келейника и ожидавших старца посетителей, я уже был другим человеком..." (Сразу же по возвращении из Оптиной пустыни Владимир Быков публично отказался от своих оккультных взглядов, что вызвало целую бурю в теософских кругах. Он выступил с циклом лекций и очерков, которые обличали воззрения спиритов. Незадолго до Февральской революции Владимир Павлович принял сан священника.)

    Старец иеросхимонах Нектарий (1853—1928)

    Преподобный Нектарий Оптинский Преподобный Нектарий Оптинский

    Святой Нектарий (в миру Николай Васильевич Тихонов) родился в городе Ельце в 1853 году. Отец его был рабочим на мельнице и рано умер. Мать также умерла рано, и мальчик остался круглым сиротой. С одиннадцати лет он работал в лавке, к семнадцати годам дослужился до младшего приказчика. Когда ему исполнилось восемнадцать, старший приказчик решил женить его на своей дочери. Девушка была хорошая; хозяин одобрил брак. Николаю посоветовали спросить благословения на брак в Оптиной пустыни, и он отправился туда с котомкой за плечами, в которой было одно лишь Евангелие. В то время к преподобному Амвросию шло столько народу, что приема у него ждали неделями, но Николая старец принял сразу же и беседовал с ним два часа. О чем была беседа, отец Нектарий никому не открывал, но после нее он навсегда остался в Оптиной...

    Первым его послушанием было ухаживать за цветами, потом его назначили пономарем. На этом послушании он часто опаздывал в церковь и ходил с заспанными глазами. Братия жаловалась на него старцу Амвросию, на что тот отвечал: "Подождите, Николка проспится, всем пригодится".

    В 1894 году он был рукоположен в иеродиакона, в 1898 году— в иеромонаха. После этого Нектарий почти перестал выходить из кельи. Были годы, когда даже окна в его келье были заклеены синей бумагой. В эти годы он учился и читал, причем читал не только духовные книги: занимался математикой, историей, географией, русской и иностранной литературой, языками. Художник Болотов, товарищ Репина и Васнецова, выучил его живописи, и старец сохранил к ней интерес до конца дней. Любил Нектарий и поэзию. Он говорил, что "читать стихи не только можно, но и должно". Уже будучи старцем, он в немногие свободные минуты просил кого-нибудь почитать ему Пушкина.

    Писатель Сергей Нилус в шутку прозвал отца Нектария "французом" — старец выучил этот язык и иногда беседовал по-французски с образованными посетителями. Знал он и латынь. Многие отмечали, что отец Нектарий обладал глубочайшими познаниями в самых разных областях — от философии до авиации. А на удивленные вопросы посетителей: "Где ж вы, батюшка, окончили университет?" — старец отвечал: "Вся наша мудрость от Писания..."

    Внешне отец Нектарий был невысокого роста, с несколько округлым лицом. Из-под высокой монашеской шапочки — скуфьи – выбивались пряди полуседых волос. В руках он всегда держал гранатовые четки. Многие отмечали, что лицо его как бы не имело возраста — "то древнее, суровое, словно тысячелетнее, то молодое по живости и выразительности мысли, то младенческое по тишине и покою".

    Иногда старец совершал странные поступки. На трапезе он мог слить все блюда в одну тарелку; мог — в нарушение монастырского устава — откушать с посетителями молочного шоколада. А то вдруг начинал играть с фонариком, включая и выключая его и приговаривая: "Я молнию поймал".  В 1913 году братия собралась, чтобы избрать старца. Скромный Нектарий собрание не посетил: "И без меня выберут кого надо". Но старцем выбрали именно его. За ним послали. Он пришел: одна нога в туфле, другая — в валенке. "Батюшка, вас избрали духовником нашей обители и старцем". — "Нет, отцы и братья!" Нектарий решительно отказался. Но архимандрит сказал: "Отец Нектарий, прими послушание". Отказаться от послушания иеромонах Нектарий не мог. Пришлось смириться с новым назначением...   Старцам приходилось вести огромную переписку. Отец Нектарий отвечал на письма, не вскрывая их. Этот момент отразил в своих воспоминаниях и Василий Шустин, будущий священник: "В один из моих приездов в Оптину пустынь я видел, как отец Нектарий читал запечатанные письма. Он вышел ко мне с полученными письмами, которых было штук 50, и, не распечатывая, стал их разбирать. Одни письма он откладывал со словами: «Сюда надо ответ дать, а эти письма, благодарственные, можно без ответа оставить»". Он их не читал, "он видел их содержание. Некоторые из них он благословлял, а некоторые и целовал, а два письма, как бы случайно, дал моей жене и говорит: "Вот, прочти их вслух. Это будет полезно". (Одно из писем было от девушки, которая полюбила священника-обновленца. Он так увлек ее своими зажигательными проповедями, что она бросила все свои занятия. Этот священник оказался старым знакомым Шустиных.)  Тот же Василий Шустин оставил воспоминание и о таком чуде отца Нектария. Однажды старец сказал ему: "Пойдем, научу самовар ставить. Придет время, у тебя прислуги не будет". Нужно было налить воды; старец указал молодому человеку на большой медный кувшин. Василий попробовал его поднять, но не смог. Тогда он решил поднести к нему самовар и начерпать воды.

    "Батюшка заметил мое намерение и опять мне повторяет: "Ты возьми кувшин и налей воду в самовар". — "Да ведь, батюшка, он слишком тяжелый для меня, я его с места не могу сдвинуть". Тогда батюшка подошел к кувшину, перекрестил его и говорит: "Возьми", — я поднял и с удивлением смотрел на батюшку: кувшин мне почувствовался совершенно легким, как бы ничего не весящим. Я налил воду в самовар и поставил кувшин обратно с выражением изумления на лице. А батюшка меня спрашивает: "Ну что, тяжелый кувшин?" Я был прямо поражен: как он уничтожил силу тяжести одним крестным знамением!"

    Однажды в Оптину приехал священник Сергий Мечев. Мечев-младший был достойным сыном своего великого отца — вдохновенно проповедовал, великолепно знал богослужение. Но у него была одна привычка: на службах при чтении Евангелия отец Сергии пропускал родословную Спасителя.  "А что, отец протоиерей, — обратился к нему Нектарий, — не почитать ли нам Евангелие?" И с этими словами преподобный подал отцу Сергию первую главу от Матфея.   Новый старец был таким же великим утешителем, как и его предшественники. "И хорошо, блаженно бывало в те часы, — вспоминала одна из духовных дочерей, монахиня Наталия. — Казалось, и рай не нужен, а сидеть бы со старцем при свете одной лампадочки и слушать его без конца... Сколько слез было вылито на его ряску. Накроет, бывало, своим широким рукавом, говорит что-нибудь, а ты плачешь там под рукавом, а сам старается рассмешить, и тут и смех бывал сквозь слезы, и радость после печали".

    Шутки отца Нектария иногда оказывались действеннее десятка проповедей. Как-то одна из паломниц написала красками картину: вид из монастыря на реку во время заката. Оставив рисунок на открытом балконе, она пошла с мужем прогуляться по лесу. Дорогой они так рассорились, что не хотели и смотреть друг на друга. Придя домой, супруги с изумлением увидели, что на картине вместо ясного неба нарисованы грозовые тучи и молнии. "Мы догадались, что это был отец Нектарий, — вспоминал муж художницы. — Это он, владевший кистью, символически изобразил наше духовное состояние с женой. И эта гроза с молниями произвела на нас такое впечатление, что мы забыли свой спор и помирились, ибо захотели, чтобы небо нашей жизни опять прояснилось..."   Отец Нектарий имел интерес не только к живописи и поэзии, но и к музыке. В молодости у него был замечательный голос и он пел на клиросе. Рассказывали, что одно время у него даже был граммофон, но потом духовное начальство запретило ему слушать пластинки.

    В своей келье он много читал. Однажды его охватило желание путешествовать, увидеть дальние страны. Как раз в это время в Оптину пришло требование откомандировать иеромонаха во флот для кругосветного путешествия; архимандрит предложил это назначение отцу Нектарию. Тот с радостью стал собираться. Но когда перед отъездом он зашел за напутственным благословением к старцу Иосифу, тот не благословил. Так и остался Нектарий в Оптиной. В последующие годы он не уставал повторять, что для монаха есть только два выхода из кельи — в храм да в могилу.

    В скиту у него был кот, который его необыкновенно слушался, и батюшка говорил: "Старец Герасим Иорданский был великий старец, потому у него был лев. А мы малы — у нас кот".

    Последние годы жизни Нектария Оптинского

    Пришел грозный для монастыря 1923 год. Всех выходящих с литургии задержали. Иеросхимонах Нектарий (великую схиму он принял в апреле 1920 года) был арестован по обвинению в контрреволюционной деятельности. Его ожидала казнь. Во время допроса старец молчал. Его спасло только заступничество поэтессы Н.А. Павлович. (Эта поэтесса, дружившая с Блоком, как-то приехала в Оптину "с папиросой в зубах". И стала духовной дочерью оптинского старца.) Она обратилась в Наркомпрос с просьбой спасти ее "дедушку", старика-монаха, которого хотят расстрелять. Крупская расценила это как "перегибы на местах" и направила Надежду Александровну к заместителю Дзержинского Белобородову, который дал телеграмму в Козельск об освобождении старца. И отец Нектарий отправился в ссылку — сперва на хутор у села Плохино, затем в брянское село Холмищи в шестидесяти километрах от Козельска. Там для него утеплили летнюю половину избы.

    Эту перемену в своей судьбе старец предвидел. Еще до Октябрьской революции он рассказывал своим духовным детям, что монастырь разорят. Свой рассказ он закончил словами: "Тогда примите меня, Христа ради. Некуда мне будет деться". Насколько хорошо он видел будущее России, ясно из его пророчества, сделанного в 1917 году, при Временном правительстве:

    "Скоро будет духовный книжный голод. Не достанешь духовной книги. Наступает век молчания... Государь теперь сам не свой, сколько унижений он терпит за свои ошибки. 1918 год будет еще тяжелее, Государь и вся семья будут убиты, замучены... Да, этот Государь будет великомученик. В последнее время он искупил свою жизнь, и если люди не обратятся к Богу, то не только Россия, вся Европа провалится... Наступает время молитв..." О более далеком будущем он говорил, что "Россия воспрянет и материально не будет богата, но будет богата духом".

    Находясь в ссылке в селе Холмищи, отец Нектарий внимательно следил за событиями в стране, особенно за перипетиями церковной смуты, вызванной обновленцами. Он сразу же осудил это движение как богоотступное, но сказал, что если "живоцерковники" покаются, их можно принимать в церковное общение. Советы Нектария передавали Святейшему патриарху Тихону, и многие вопросы решались святителем в соответствии с мнением великого старца.

    В ссылке ему не всегда удавалось принимать посетителей. Бывало, что хозяин избы не позволял посторонним даже заходить в дом — во избежание конфликтов с сельсоветом. И все же духовные дети пробирались к нему. Однажды в Холмищи приехала Мария Сухова, будущая монахиня Илария. "Сегодня ляжешь спать не в комнате приезжих, а у меня", — приказал старец. Всю ночь он молился, а на рассвете сказал: "Иди в общее помещение". Она вышла и узнала, что ночью приходили из ГПУ с обыском. Если бы не указание старца, ее бы арестовали. А войти в келью отца Нектария чекисты не решились...

    Рассказывают, что в 1925 году в Холмищи к старцу приехал Георгий Жуков. Тогда ему было двадцать девять. Отец Нектарий благословил молодого офицера и предсказал ему блестящие победы.

    В Холмищах больного старца часто навещала Надежда Павлович. Еще в Оптиной она однажды спросила у него, должен ли он брать на себя страдания и грехи приходящих к нему, чтобы облегчить их и утешить. Нектарий ответил: "Да. Ты сама поняла; поэтому я скажу тебе: иначе облегчать нельзя. И вот чувствуешь иногда, что на тебе словно гора камней, — так много греха и боли принесли к тебе; и прямо не можешь снести ее. Тогда приходит благодать и разметывает эту гору камней, как гору сухих листьев; и можешь принимать сначала".

    В другой раз старец попросил монахиню Наталию передать игуменье Белевского монастыря, что утратил молитву и просит ее святых молитв. "Неужели, батюшка, у вас бывает тягота на душе? Я думала, вы всегда пребываете в радости духовной", — удивилась та. И старец ответил: "Случается, иной раз скажешь что от себя, неправильно решишь вопрос чужой жизни, иногда строго взыщешь на исповеди или, наоборот, не дашь епитимьи, как следовало бы дать, — за все это священнику бывает наказание, благодать Божия отступает, мы страдаем".

    Старец принимал на себя чужие грехи и болезни и тяжко страдал. Сам он хорошим здоровьем не отличался никогда, богатырем не был. Небольшого роста, худой, с тонким станом, в последние годы он передвигался с трудом: ноги распухли и сочились сукровицей. Глаза его все время были воспалены. Но на окружающих он производил неизгладимое впечатление.  "Мне казалось, будто он нес какую-то святую чашу, наполненную драгоценной жидкостью, и крайне опасался: как бы не пролить ни одной капли из нее, — вспоминал митрополит Вениамин (Федченков). — И тоже мне пришла в голову мысль: святые хранят в себе благодать Божию и боятся нарушить ее каким бы то ни было неблагоговейным душевным движением: поспешностью, фальшивой человеческой лаской и др. Отец Нектарий смотрел все время внутрь себя, предстоя сердцем пред Богом".

    Еще одно замечательное воспоминание о старце оставила нам Надежда Павлович:

    В смиреньи величавом он идет,
    Благословляя плачущий народ.
    Стань перед ним, как прежде, на колени.
    Он — старый, слабый — бережно понес
    Все наше бремя и грехов, и слез
    По этим стертым оптинским ступеням.
    Он нес их в келью, дальше нес в тюрьму,
    И дальше нес — в неславное изгнанье,
    У злого мужика на послушаньи.
    И умер у него — в чужом дому...

    В феврале 1928 года у старца открылась острая грыжа, и доктор признал его положение опасным. Поэтесса снова приехала в Холмищи. "Меня пронзило такое ощущение его святости и вместе — моей неразрывной связи с ним и боли за его человеческую боль, что я только опустилась и поцеловала его сапожки, — вспоминала она. — А когда подняла голову, увидела, что лицо его все просветлело нежностью и что он крестит меня". "Нет сил у меня, — сказал ей умирающий старец. — Ты исповедуйся у другого православного священника. Только в красную церковь (т. е. в обновленческую. — Д.О.) не ходи".

    Свою смерть старец предчувствовал. Прощаться с близкими он начал еще за два месяца: говорил последнее наставление, благословлял, передавал своих чад тому или иному духовнику. Кончина его была тихая, она последовала в половине девятого вечера 29 апреля 1928 года. Перед смертью он причастился и благословил всех. Похоронили его на местном кладбище.

    Старец Нектарий о науке, искусстве и человеческом разуме

    Однажды к отцу Нектарию пришел человек, который никак не мог поверить в то, что на земле был потоп, как это описано в Библии. Тогда старец рассказал ему о данных геологии, которые свидетельствуют о потопе, о том, что на самых высоких горах в песке находят раковины и другие остатки морского дна. Человек этот ушел от старца успокоенным.

    "Я к научности приникаю", — говорил отец Нектарий. В своих беседах и наставлениях он любил приводить примеры из разных областей знаний. Например, он часто повторял, что "Бог — центр круга, а люди — радиусы. При приближении к центру они сближаются между собой". Об истории отец Нектарий говорил, что она "показывает нам, как Бог руководит народами и дает как бы нравственные уроки вселенной". Отец Нектарий интересовался даже авиацией, говорил, что она — завоевание гения человеческого. Этим он очень удивлял Сергея Нилуса, который был убежден, что идея полетов по воздуху внушена человеку бесами.

    Однажды между ними даже вышел спор по этому поводу. "А Симон-волхв не летал?" — спросил писатель. "Летал", — согласился отец Нектарий. "Чьей силой?" — "Бесовской". — "Понимаете?" — "Что ж тут общего, — удивился старец, — там — чародейство, здесь — наука, ум человека". — "А источник силы все тот же", — парировал Нилус. "Mais, vous savez, c'est par trop fort ce que vous dites, — вознегодовал отец Нектарий, — это вы уже слишком перехватили через край. Неужели вы дошли до такой степени отрицания науки? Ведь это же проповедь возвращения к первобытному состоянию". Без всякого предубеждения старец относился и к людям искусства, он говорил: "Заниматься искусством можно, как всяким делом, как столярничать или коров пасти, но все это надо делать как бы перед взором Божиим".  Сам отец Нектарий был образцом подобного делания. Занятия живописью, наукой, иностранными языками никогда не выводили его из молитвенного сосредоточения, его душа всегда была устремлена к Богу. Таким он и вошел в вечность на иконах — маленький монах в высокой шапочке-скуфье со свитком в руках.

    Статья подготовлена при поддержке интернет-сервиса «Timetovisit.ru». Если Вы решили найти высококвалифицированного специалиста в области стоматологии и ортодонтии, то оптимальным решением станет посетить интернет-сервис «Timetovisit.ru». Перейдя по ссылке: «брекеты», вы сможете, не отходя от экрана монитора, подобрать себе стоматологическую клинику, а также записаться на прием к врачу. Более подробную информацию вы сможете найти на сайте www.Timetovisit.ru.

    Оптина пустынь

    Введенский собор в Оптиной пустыни

    После возрождения Оптиной пустыни 3 (16) июля 1989 года состоялось обретение мощей преподобного Нектария. Когда торжественная процессия двигалась по обители, от мощей исходило сильное благоухание. Мантия старца оказалась нетленной, сами останки были янтарного цвета. Святые мощи Нектария Оптинского были перенесены в собор во имя Введения во храм Божией Матери, где уже покоились мощи его наставника — святого Амвросия.

    Обретены были мощи и семи других оптинских старцев, также прославленных в лике святых. Каждое воскресенье их вносят во Введенский собор. Храм этот был построен в 1767 году; богослужения прекратились в нем в 1923-м. Полное освящение храма и придела в честь Преподобного Амвросия Оптинского было совершено 9 апреля 1989 года. В обители были восстановлены также храмы Марии Египетской и Казанской иконы Божией Матери, а в знаменитом скиту —деревянный храм Иоанна Предтечи и домики старцев.

    В настоящее время рака с мощами преподобного Нектария постоянно находится в западной части Амвросиевского придела соборного храма. От мощей совершаются чудеса исцелений.

    Святой Нектарий учил: "Бог не только разрешает, но и требует от человека, чтобы тот возрастал в познании. В Божественном творчестве нет остановки, все движется, и ангелы не пребывают в одном чине, но восходят со ступени на ступень, получая новые откровения. И хотя бы человек учился сто лет, он должен идти к новым и новым познаниям".

    Дмитрий ОРЕХОВ (Печатается по книге: "Русские святые XX столетия".СПб.: Невский проспект, 2001)

    TopList