Warning: mysqli_stmt::bind_param(): invalid object or resource mysqli_stmt in /srv/www/docRoot/issues/vos/lib/Common/Adv.class.php on line 68

Warning: mysqli_stmt::execute(): invalid object or resource mysqli_stmt in /srv/www/docRoot/issues/vos/lib/Common/Adv.class.php on line 78

Warning: mysqli_stmt::bind_result(): invalid object or resource mysqli_stmt in /srv/www/docRoot/issues/vos/lib/Common/Adv.class.php on line 79

Warning: mysqli_stmt::fetch(): invalid object or resource mysqli_stmt in /srv/www/docRoot/issues/vos/lib/Common/Adv.class.php on line 80

Warning: mysqli_stmt::close(): invalid object or resource mysqli_stmt in /srv/www/docRoot/issues/vos/lib/Common/Adv.class.php on line 83
© Данная статья была опубликована в № 33/2001 журнала "Школьный психолог" издательского дома "Первое сентября". Все права принадлежат автору и издателю и охраняются.
  •  Главная страница "Первого сентября"
  •  Главная страница журнала "Основы православной культуры"
  • ДУХОВНАЯ ТВЕРДЫНЯ

    СВЯТЫНИ ОТЕЧЕСТВА

    ДУХОВНАЯ ТВЕРДЫНЯ

    Астраханский кремль. Вид с колокольни на Волгу. Панорама Астрахани

    Астраханский кремль. Вид с колокольни на Волгу. Панорама Астрахани

    Астраханский Иоанно-Предтеченский мужской монастырь
    История и современность

    Астрахань – город, где еще живы места, связанные с его древней историей. Здесь многое напоминает о прошлом, о корнях, из которых разрослось и окрепло в Волжском Понизовье древо православной жизни и духовности.

    От великолепного кремля, со стен которого открывается такой красивый и мирный вид на Волгу, пройдем через Пречистенские ворота прямо по главной улице. Она называется Советской. Пройдем мимо старинных каменных особнячков малоэтажного Белого богатого города к его окраине, удаленной в степь. Часть особняков отдана под учреждения, в одном из них консерватория, рядом старый театр, много магазинов в этих же старинных каменных домах, каждый из которых не похож ни на какой другой. У стен кремля расположен на холме ухоженный Братский садик со скамеечками, раскидистыми деревьями и памятниками павшим в Отечественную и Гражданскую войны. Центр Астрахани красив, много трудов было вложено поколениями жителей, чтобы он таким стал в условиях палящего солнца, где вырастить дерево – немалый труд.
    Астраханцы к этой части города относятся благоговейно. Отсюда старожилы не спешат переселяться, несмотря на то что здесь тесные и неблагоустроенные коммуналки и такие же квартирки, тихая и скромная жизнь, не искорененная современной суетой. Астрахань – город купеческо-мещанский, трудолюбивый и степенный. Здесь в людях живо уважение к труду и привязанность к скромной и честной жизни, любовь к своим домам и своему городу.
    Пройдя через центр, выйдем сначала к некогда знаменитому женскому Благовещенскому монастырю, ныне полностью разрушенному – сохранилась лишь высокая стена из красного кирпича, за которой располагается областной военкомат. Вокруг тихо, тенисто и красиво. А далее место, где всегда толчея, особенно по выходным дням. Это знаменитый на все Поволжье базар Большие Исады. Расположен он вдоль берега извилистой, длинной речки Кутум. Вдоль берегов Кутума тоже старые дома, только попроще, и чем дальше от Волги, от центра, тем беднее. Но они еще добротные. Места здесь исторические: на стрелке Волги и Кутума знаменитый атаман Степан Разин утопил персидскую княжну, а теперь там купаются в жару ребятишки и загорают на покатых бетонных плитах.
    За Большими Исадами, через Красный мост, уже совсем бедные и ветхие дома – окраинные районы. Ныне все эти прилежащие к рынку кварталы заселены выходцами с Северного Кавказа и Азербайджана. Да еще старики и старухи и спившиеся разведенные мужья и жены, отселенные при разъезде, составляют основное население этих неприглядных на вид мест.
    Посреди некогда окраинного, поселкового, а ныне района перспективной застройки возвышается одна из чтимых и любимых астраханцами местных достопримечательностей, возрожденных святынь – Иоанно-Предтеченский мужской монастырь. От него чудом уцелел только один храм – во имя Сретения Господня. Виден он издалека, и куда бы ни шел, он так и притягивает к себе взгляд – уж очень красив. В этом районе, видные отовсюду, треугольником расположены три храма: один ближе к вокзалу, большой, с зеленым куполом – старообрядческий, другой в противоположной стороне, еще дальше в степь, ближе к городскому старому кладбищу, храм почти разрушенный и недавно лишь открытый. Все храмы теперь действующие, и все они возрождены после долгих лет разорения.

    Прихожане их заботливо восстанавливают и обустраивают. Долгое время этот не самый бедный район Астрахани был непопулярен, и дома там стоили недорого из-за расположенного неподалеку центрального и тоже старинного городского кладбища. В городе даже закрепилось выражение "отправиться за Красный мост". За кладбищем, которое давно пытаются закрыть и превратить в парк, но пока безуспешно, потому что у многих здесь похоронены родственники, находятся степная речонка Казачий Ерек и рабочий поселок, тоже Казачий, рядом с судоверфью, где ремонтировали суда, и там традиционно работало все окрестное население, пока астраханскую промышленность, как и в других городах, не разорили в одночасье дотла.
    Расположена эта окраина далеко от Волги, и здесь жарче, нет той освежающей близости воды, все оживотворяющей, а только палящая сухостью степь, просоленная потрескавшаяся земля пепельного цвета с белыми пятнами выступившей на поверхность соли и тухлые болотца, поросшие камышом, где обитают тучи комаров.
    Кладбище городское было огромным, часть его снесена, а на этом месте теперь дачи и жилые дома, "хрущобы", как их теперь именуют, а за ним, за кладбищенским Иоанно-Предтеченским храмом на пригорке у реки, располагался окраинный загородный мужской монастырь в Покровской роще во имя Покрова Пресвятой Богородицы, но от него ничего не осталось – взамен вырос в годы хрущовских реформ самовольный поселок Нахаловка на гнилых кладбищенских болотистых низинах, где поселились сбежавшие из деревень люди; потом здесь расположили больницы – психиатрическую, инфекционную и онкологическую. Так что места такие, что вряд ли кому захотелось бы здесь прожить долгие годы, но люди живут и привыкают, и умудряются полюбить, обустроить и такие унылые места. И потому раскинулись сады и виноградники вокруг домов. А вот монастыря не хватает! Мертво без колокольного звона, без монашеской молитвы, без покаяния и очищения. Когда-нибудь все это возродится. Пусть для начала один монастырь ожил и укрепляется, за ним и другие начнут свой нелегкий труд служения Господу и славе Его на земле.

    Еще совсем недавно посреди густонаселенных домов и землянок с окнами у самой земли возвышался давно закрытый, высокий, стройный пятиглавный храм с большими узорными крестами, так и не снятыми с него. Отовсюду было видно, как он постепенно старел, как ветшал его купол, как ржавая жесть свисала лохмотьями с покосившихся высоких луковок, потом и кресты покосились, но держались, кирпичные узоры на стенах стали рассыпаться и сами стены поблекли. Так было его жалко, этот упорно не желавший разрушаться храм, занятый случайными людьми, ничуть о нем не заботившимися. Все старались подойти к нему поближе, чтобы рассмотреть каменные узоры, кресты, выложенные кирпичом в стенах. Вокруг пахло бензином, газовали моторы двигателей – здесь был гараж. А храм будто не хотел превращаться ни в гараж, ни в склад и был так красив, что на него рука не поднялась ни у кого, чтобы разрушить. Так хотелось, чтобы он выжил, устоял. Еще немного, и он бы разрушился. Но он дождался того дня, когда сюда вернулись верные ему люди. В одночасье храм вознесся в небо сверкающим серо-голубым куполом и серебряными крестами, обновленный, отреставрированный, будто другим никогда и не был.
    Ожив же, стал одним из самых почитаемых храмов в городе – единственный действующий монастырский храм, где идут службы по строгому монастырскому уставу и где к приходящим относятся с монашеской строгостью и любовью.
    Иоанно-Предтеченский монастырь имеет древнюю и непростую историю. Основан он был удивительным человеком – митрополитом Астраханским Савватием в 1688 году. В октябре старец Александр, строитель новой обители, просил митрополита о дозволении выстроить каменную церковь во имя Усекновения честной главы святого пророка и Предтечи Господня Иоанна. Храм был построен на средства митрополита Савватия и пожертвования богатых горожан. Расположилась обитель на стрелке двух рек – Кутума и Луковки. Берега реки Кутум были усеяны торговыми пристанями, а на берегу реки Луковки, у самых стен обители, располагались верфи речных судов. Монастырь утопал в садах. Теперь это трудно представить: обе речки обмелели, Кутум в этих местах несудоходен, а Луковку речонкой можно назвать с трудом; садов вокруг тоже, к сожалению, нет.
    Летом 1692 года в Астрахани началось страшное моровое поветрие, продолжавшееся полгода. Эпидемия унесла жизни 11 тысяч астраханцев, в их числе много монахов и священников. Митрополит Савватий твердо нес свой крест, заботясь о том, чтобы во всех храмах не прерывались службы, рукополагал на место умерших новых священников, посылал в слободы из монастырей иеромонахов, дабы ни один человек не скончался без церковного покаяния. Моровое поветрие произвело страшное опустошение в крае: в январе 1693 года в живых остались всего два иеромонаха, остальные, в том числе вся братия Иоанно-Предтеченского монастыря вместе со старцем Александром, стали жертвами эпидемии.

    Иконостас в соборном храме Иоанно-Предтеченского монастыря Иконостас в соборном храме Иоанно-Предтеченского монастыря

    Строительство Иоанно-Предтеченского храма в монастыре было закончено старцем Мартирием уже при новом митрополите, Сампсоне, человеке не менее удивительном, прозванном благоустроителем за свои заслуги в храмовом строительстве. Храм был освящен 19 октября 1697 года, и началась жизнь монастыря.
    Бурная эпоха Петра I для Астрахани и всего казачьего края была временем бунта, продолжавшегося с перерывами десять лет. Назрел он летом 1705 года, в истории получил название "свадебного бунта". Возглавила восстание в Нижнем Поволжье мятежная Астрахань. Народ восстал в защиту рьяно уничтожаемой в пылу преобразований императором-реформатором традиционной русской жизни и духовности. Историки XIX века объясняют восстание упрощенно, мол, напились на свадьбах астраханцы и решили подняться. Только почему-то спившийся русский народ в последние годы реформ ХХ века не поднимается ни на какие бунты. Дело, конечно, совсем не в порочных наклонностях народа, а в том, что людей довели до крайней черты, отступать стало некуда.
    Вот как пишет об этом С.М. Соловьев:
    "В двадцатых числах июля на торгу прошла молва, что запрещено будет играть свадьбы семь лет, а дочерей и сестер велено будет выдавать замуж за немцев, которых пришлют из Казани. Астраханцы пришли в ужас и решились выдать своих девиц как можно скорее замуж до указа, чтоб потом не выдавать их за немцев. 29 июля в воскресенье было сыграно свадеб со сто; на каждой не обошлось без пира; разгоряченных вином легко было поднять на бунт. Ночью, часу в четвертом, у Никольской церкви собралось человек с триста, через Пречистенские ворота вломились они в кремль; Прохор Носов схватил караульного капитана московского полка, прозвищем Малую Землю, и ударил о землю, иностранца матроса порубил саблею; всего убито было пять человек. Тут кто-то ударил в набат, по набату сбежались в Кремль стрельцы и солдаты всех полков, искали воеводу и не нашли; взяли у митрополита из кельи подьячего сына Кучукова и перед соборною церковию закололи копьями. В ту же ночь солдаты убили своего полковника Девиня и капитана Меера, стрелец заколол и жену Меера за то, что за несколько времени до бунта она говорила ему: «Станете и вы в пост мясо есть!»"
    Давайте возьмем данные из его же книги о том, что творилось самим царем Петром и его "немецким" (в значении западноевропейским) окружением.
    Сначала о реформах в Церкви: патриаршество отменили, монастыри помешали – и переписали всех монахов: кого определили на службу в армию, кого посадили на скромное содержание и лишили права распоряжаться деньгами Церкви, затем и в монахи постригаться без царского указа запретили, затем организовали монастырский приказ – министерство по распоряжению церковными деньгами, затем и церковные владения отобрали, навязали латинский язык вместо греческого и латинское образование и пригласили наконец духовенство, вместо великорусского, малороссийское – сочли ученее, потому что те были ближе к Западу и не противились реформам. А когда вера православная царю мешать начинает – это не к добру для народа.
    Теперь присовокупим к этому указ о переодевании в западноевропейское платье, указ по сути чудовищный и нелепый:

    " Соборный храм Иоанно-Предтеченского мужского монастыря. Современный вид" Соборный храм Иоанно-Предтеченского мужского монастыря. Современный вид

    Всяких чинов людям московским и городовым жителям, и которые помещиковы и вотчинниковы крестьяне, приезжая, живут на Москве для промыслов, кроме духовного чина и пашенных крестьян, носить платье немецкое, верхнее саксонское и французское, а исподнее – камзолы, и штаны, и сапоги, и башмаки, и шапки немецкие, и ездить на немецких седлах, а женскому полу всех чинов, также и попадьям, и дьяконицам, и церковных причетников, и драгунским, и солдатским, и стрелецким женам и детям их носить платье и шапки и кунтуши, а исподнее – бостроги, и юпки, и башмаки немецкие ж, а русского платья, и черкесских кафтанов, и тулупов, и азямов, и штанов, и сапогов, и шапок отнюдь никому не носить, и на русских седлах не ездить, а мастеровым людям не делать и в рядах не торговать. С ослушников указа в воротах целовальники берут пошлину..." Мастеровым людям, которые станут делать запрещенное платье, указ грозил жестоким наказаньем.
    России предложили переодеться, словно на какой-то дикий карнавал. Потом еще присоединили указ о брадобритии и штрафах за ношение русского платья и бороды. После этого люди из центральных земель побежали к казакам на окраину в надежде найти пристанище и собрать силы здесь, чтобы отбиться от "подменного царя-антихриста", воссевшего на Москве, – такая молва прокатилась по стране. К тем указам всюду иноземцев стали наставлять у власти. На окраинах же воеводы всегда особым мздоимством отличались по безнаказанности. Все это вместе взятое и непосильные налоги переполнило чашу терпения.
    В Астрахани к Никольской церкви в Шипиловой слободе собрались стрельцы. Пономарь вынес книгу и стал читать о брадобритии, потом сказал: "Хорошо за это и постоять, хотя б и умереть; вот о том и в книге написано". А целовальник, стрелец Григорий Ефтифеев, отказался собирать пошлины с русского платья, а воеводе, спросившему, для чего он это делает, ответил: "Хотя умру, а пошлины собирать и бороды брить не буду". В народе такие речи произвели впечатление, а воевода велел посадить Ефтифеева под караул. Из Казани же дошли слухи о том, что на постое иностранных наемников в каждом доме по трое и скоро их оттуда пришлют в Астрахань. Народ и поднялся.
    В центре событий невольно оказался митрополит Сампсон, находившийся в то время в Астраханском кремле. Увидя страшный конец царских западноевропейских наемников, которых народ без разбору именовал "немцами", а также их союзников из своих, митрополит Астраханский сделал свой мужественный выбор. Он вынужден был бежать из кремля и укрыться в загородном Иоанно-Предтеченском монастыре, в слободских районах. Здесь же укрылось и много именитых горожан. Митрополит Сампсон был личностью выдающейся и человеком бесстрашным, уважаемым самим царем Петром. Он решил ценою своей жизни еретиков и православных умирить.

    Восставшие разослали грамоты на Терек к казакам, на Яик и на Дон и нашли всюду понимание. Вот вам и пьяный бунт! А грамоты были таковы:
    "Стали мы в Астрахани за веру христианскую, и за брадобритие, и за немецкое платье, и за табак, и что к церквам нас и наших жен и детей в русском старом платье не пущали, а которые в церковь Божию ходили, и у тех платье обрезывали и от церквей Божиих отлучали и выбивали вон и всякое ругательство нам и женам нашим и детям чинили воеводы и начальные люди, и болванам кумирским богам они, воеводы и начальные люди, поклонялись и нас кланяться заставливали. И мы за веру христианскую стали и чинить того, что болванам кланяться, не хотели. И они, воеводы и начальные люди, по караулам хотели у караульных служилых людей ружья отобрать, а у иных отобрали и хотели нас побить до смерти, а мы у начальных людей в домах вынули кумирских богов. Да в прошлом 1704 году на нас брали банных денег по рублю, да с нас же велено брать с погребов со всякой сажени по гривне, да у нас же хлебное жалованье без указу отняли. И мы о том многое время терпели и, посоветовав между собою, мы, чтоб нам веры христианской не отбыть, и болванам кумирским богам не поклоняться, и напрасно смертию душою с женами и детьми вечно не умереть, и за то, что стала нам быть тягость великая, и мы того не могучи терпеть и веры христианской отбыть, против их противились и воеводу Тимофея Ржевского и из начальных людей иных убили до смерти, а иных посадили за караул. Да нам же ведомо чинится от купецких и от иных всяких чинов людей, что в Казани и в иных городах поставлены немцы по два и по три человека на дворы и тамошним жителям и женам их и детям чинили утеснения и ругательства". И полыхнуло восстание по всему югу России.
    Через год, когда к городу подходили передовые отряды армии Шереметева, завязался бой за переправу через Кутум у Красного моста. Фельдмаршал Шереметев сделал монастырь своей ставкой во время осады Астрахани, восставшие, чтобы преградить путь к городу, хотели поджечь монастырь, но Божьей милостью он был спасен. Вскоре в монастырь прибыл митрополит Астраханский Сампсон и предложил отправиться в город и уговорить восставших открыть ворота, если им гарантируют "прощение вин", то есть милость. Русская Церковь часто брала на себя миссию защиты осужденных и гонимых. Петр I смирился с требованием народа и согласился на переговоры. Миссия митрополита Сампсона закончилась успешно: восставшие сложили оружие и получили прощение своих вин, что предотвратило бессмысленное кровопролитие. А митрополиту Сампсону удалось спасти и жизни восставших, и жизни ни в чем не повинных именитых граждан города, укрывшихся в монастыре.

    После смерти митрополита Сампсона монастырь ждало новое испытание. Назначенный губернатором Астрахани Артемий Волынский открыто покровительствовал обосновавшимся в городе католикам-капуцинам, дав разрешение на строительство костела. В 1722 году во время приезда в Астрахань Петра I преемник митрополита Сампсона владыка Иоаким, который всячески противодействовал этому новому шагу в разрушении православной веры, подал царю жалобу на губернатора. После отъезда императора Волынский отомстил владыке и добился перевода епископа Иоакима из Астраханской епархии. Затем губернатор обрушил гонения и на поддерживавших епископа священнослужителей. Настоятель Иоанно-Предтеченского монастыря архимандрит Иоасаф был схвачен и заключен в темницу, где Волынский под пыткой вымогал у него денежную казну и монастырские ценности. После 1705 года многие астраханские промышленники, в дни восстания нашедшие приют в монастыре, в знак благодарности за спасение жертвовали в обитель значительные средства. Настоятелю удалось бежать. Волынский не успокоился и объявил на него розыск, обвинив в причастности к "расколу". Бесчинствующий губернатор добился и закрытия монастыря, в стенах монастыря учредили гарнизонный госпиталь, а братию перевели в Спасский монастырь в кремле.
    Восстановлен монастырь был уже после смерти императора Петра I по ходатайству владыки Варлаама 13 апреля 1729 года. Настоятелем его стал Иларион, спустя два года принявший управление всей Астраханской епархией. Войну с собственным народом Петр Великий проиграл, но весь XVIII век для казачьего края был временем тяжелого испытания и кровопролития.
    При Екатерине II Иоанно-Предтеченкий монастырь оказался за штатом и полностью содержался на свои средства и на пожертвования некоторых архиереев. Монастырь имел некоторые владения: дровяную пристань на реке Кутум, Караваинскую и Яманчугскую пожни (сенокосные угодья), сад между реками Луковкой и Кутум. Число же братии в монастыре всегда было невелико. В начале ХХ века в обители, кроме настоятеля, было пять иеромонахов и шесть послушников.
    Монастырь, строившийся два века, по описаниям был хорош и раскинулся на удобном и живописном месте. В нем было три храма – соборный во имя Усекновения честныя главы Иоанна Предтечи, освященный в 1698 году, строился при старце Александре при содействии митрополита Савватия. Храм был разрушен в 30-х годах ХХ столетия. По сохранившемуся описанию, это был каменный одноэтажный храм, построенный неизвестным мастером в византийском стиле, полы в нем были из белого тесаного камня, пятиярусный иконостас с резьбой, вызолоченный на полименте, с 53 иконами греческой живописи. Всего в храме было до ста икон, были среди них иконы замечательные, как резная утвержденная над иконостасом икона распятого на Кресте Спасителя. Девять икон – в дорогих серебряных ризах, 31 – со сребропозлащенными венцами. По правую сторону царских врат – одна из древнейших икон храмового праздника, особо чтимая и православными прихожанами и христианами армянского вероисповедания, особенно женщинами. Жены армянские, притекавшие в летнее время на вечернее богослужение, в чувстве глубокого смирения еще во вратах обители становились на колени и так с земными поклонами доходили до самого храма и в храме до иконы, перед которой снова повергались, не отводя от нее взора, нередко полного слез. Многие православные приглашали с молебнами ее по нужде и обстоянию к себе домой. На ней Креститель Христа представлен был с крыльями, благословляющей десницею, поднятою кверху, а в левой руке держащим сосуд с отсеченной своею пречистой главою. Риза на иконе была сребропозлащенная. К сожалению, иконы храмовые исчезли бесследно.

    Иеромонах Филипп, наместник Иоанно-Предтеченского монастыря Иеромонах Филипп, наместник Иоанно-Предтеченского монастыря

    Была и каменная колокольня в стене над святыми вратами, судя по архитектуре, современница соборному храму, и решена была в том же оформлении. В колокольне во втором ярусе была устроена церковь во имя мученика Иоанна Воина.
    Наконец, третья церковь, во имя Сретения Господня, сохранилась, и судьба ее удивительна. Первоначально она была деревянной и теплой. Построена она была в начале XVIII столетия при таких обстоятельствах: летом 1705 года многие именитые граждане города подверглись преследованию во время восстания. Одним из них был богатый откупщик, посадский человек Афанасий Мещеряков, укрывавшийся в Иоанно-Предтеченском монастыре. В благодарность за свое спасение он дал обет выстроить в монастыре храм Божий. Его благое начинание поддержал митрополит Сампсон. Афанасий Мещеряков не успел достроить его, но дело это продолжил сам митрополит Сампсон на оставленные по завещанию деньги. Он устроил и освятил храм во имя Сретения Господня. В 1729–1730 годах при архимандрите Иларионе храм был перестроен в каменный, при этом построенный в то же время настоятельский корпус был соединен с храмом посредством каменной палатки, позже перестроенной в притвор. В 1780 году к ней была присоединена построенная двадцатью годами раньше небольшая церковь во имя иконы Богородицы "Всех скорбящих Радость" с приделом во имя Рождества Иоанна Крестителя. Она была разобрана и присоединена к южной стене Сретенского храма. В 1895 году епархиальное начальство велело разобрать церкви, поскольку они обветшали и угрожали падением. Их разобрали и приступили к строительству нового храма, достойного значения городского монастыря. Вновь построенный храм во имя Сретения Господня был трехпрестольным, каменным, с приделами во имя иконы Божией Матери "Всех скорбящих Радость" и Святителя Тихона Задонского. 25 июля 1899 года вновь построенный храм был освящен преосвященнейшим Сергием. Очень красивый новый храм русско-византийской архитектуры стал украшением всего района. Его сразу полюбили. Значительный по размерам, светлый, пятиглавый, покрытый белым оцинкованным железом, окрашенный светло-синей краскою, он обращал на себя внимание необычайно легкими и стройными формами и царил над всем окружающим. Остальные храмы, пока они существовали, были на его фоне значительно более скромными.
    И внутренний вид его был прекрасен: пол был настлан из разноцветных метехских плиток, а взору открывался чисто вызолоченный трехъярусный иконостас с талантливо написанными иконами. О древности напоминали старинная храмовая икона Сретения Господня, ризы и венцы на которой были сребропозлащенные, а ризы Божией Матери и Младенца унизаны мелким жемчугом и разноцветными мелкими каменьями, да икона Божией Матери "Всех скорбящих Радость" в серебряной вызолоченной ризе, старинная, благолепного греческого письма. Постройку храма производил подрядчик И.А. Храмов, а иконостас и живопись – московский мастер Д. Шепелев. Храм обошелся в 75 тысяч рублей. 13 сентября 1909 года был освящен придел во имя иконы Божией Матери "Всех скорбящих Радость" с трехъярусным чисто вызолоченным иконостасом.
    Территория монастыря тщательно и любовно благоустраивалась. Еще в 1729–1731 годах стараниями архимандрита Илариона был сооружен квадратный двухэтажный настоятельский корпус. Каменный, прочный, он простоял до 1895 года, в нем проживал на покое последние годы жизни бывший архиепископ Астраханский Афанасий (Дроздов). После своей кончины 7 декабря 1876 года он оставил обширнейшую библиотеку, которая была поделена между Астраханской Духовной семинарией и Иоанно-Предтеченским монастырем. На месте отслужившего свой век дома был возведен новый, тоже двухэтажный, каменный настоятельский дом, в верхнем этаже которого было помещение для настоятеля монастыря, а в нижнем располагалась церковноприходская школа, содержавшаяся на средства монастыря. Была при монастыре и каменная вместительная трапезная с кухней и четыре одноэтажных каменных келлии, и восемь деревянных братских келлий вдоль стены, деревянная, а затем каменная баня, каретник и сарай с погребом, каменное здание кладовых. В конце ХIX века был перестроен почти весь монастырский ансамбль, обновлена и ограда. Здесь за прочными монастырскими стенами два с лишним века протекала неторопливая жизнь в трудах и молитвах, и все это было сметено в одночасье бурным вихрем ХХ века – все, что строилось на века...
    Остались старые неприглядные дома, выжженная солнцем потрескавшаяся земля, грязь и тухлые лужи на кривых улочках... Но человек не может жить без света вечности в душе. Что по недоумию сам разрушит, то Господь по воле Своей всеблагой восстановит в еще большей красе.

    Несколько лет назад я случайно оказалась в Астрахани и вместо горькой картины разрушающегося храма увидела сияющие на солнце серо-голубые луковки с новыми узорными крестами, переливающимися в синеве радостного летнего неба. Преображенный, расцвеченный нежнейшими каменными узорами, очищенный от всякой скверны варварства, утвердился на своем месте великолепный храм. После передачи его в 1992 году Церкви, заново освященный во имя Усекновения главы Иоанна Предтечи, собор напоминает теперь всем о вечном и небесном.
    Монастырская жизнь налаживается медленно и трудно. В 1995 году был назначен в монастырь наместник иеромонах Иосиф, затем его сменил иеромонах Филипп (Трещев). В монастыре сразу начались восстановительные работы: к 1995 году было не только восстановлено само здание храма, но и внутренние росписи, а теперь уже сделаны полы и восстановлен иконостас. Собор крепкий, сделан с любовью, в нем все новенькое, без изъяна, просто глаз оторвать нельзя. Он, как и подобает монастырскому, внутри отделан скромно и торжественно, в темных тонах, утонченная резьба иконостаса по черному дереву без излишеств и ненужной роскоши, все в меру строго и изысканно просто, как Божия правда, трудная, но чистая и простая. Сначала Астрахань поразило появление монастыря. Теперь жители начинают привыкать к тому, что в городе есть монашествующие. Здесь уже четыре насельника, и пять человек несут послушание на приходах. Заботами и духовным попечительством иеромонаха Филиппа и руководимой им братии монастырь становится снова духовным центром, куда тянется молодежь в поисках слова Божия. Здесь службы идут по строгому монастырскому уставу, без снисхождения к человеческой слабости. Астраханцы уважают монашествующих, подвизающихся здесь, за короткий срок ими сделано много, хотя это и не сразу бросается в глаза. Главное ведь не всегда определяется тем, как много зданий восстановлено. Здесь восстанавливается духовная жизнь, сюда тянутся люди. Создать духовный оплот, чтобы проповедовать слово Божие, – вот какую здесь ставят цель. Монастырь ведет миссионерскую деятельность, притом активную. А она здесь ох как нужна!
    Монастырь существует в трудных условиях. Не переданы ему еще ни сохранившийся чудом настоятельский корпус, ни вся по праву ему принадлежащая территория. Здесь нет помещений для монахов, они ютятся в одной квартире старого, совсем запущенного дома. А по соседству – пьяницы и даже наркоманы, которые курят, развалившись на крылечке. Мимо них по ступеням поднимается молодой наместник. По ночам разносятся пьяные крики, прерывая молитвы. Покоя нет никакого, даже стены нет, ее нельзя сделать, пока в доме настоятельском живут посторонние люди – это же в двух шагах от храма, и вокруг вплотную дома – негде даже уединиться для молитвы. Монахи сажают колючую изгородь, чтобы хоть как-то отгородить храм, но терновые кусты все время уничтожают их непрошеные соседи. В келье настоятеля и иконописная мастерская, поскольку нет другого места, и приемная, где приходится разговаривать с посетителями и братия решает насущные свои вопросы. Надеюсь, что местные власти помогут исправить положение. Вообще-то руководство города немало сделало для восстановления храмов. Польза будет несомненная всем, если и монастырская жизнь восстановится, такая, как ей полагается по монастырскому уставу.
    Молодого настоятеля иеромонаха Филиппа в Астрахани хорошо знают и уважают. Он окончил медицинский институт, профессиональный врач, теперь врачует души, искалеченные неверием. Нужно раз увидеть настоятеля Иоанно-Предтеченского монастыря, чтобы понять, что он там, где ему предназначено быть от Бога. Однокурсники говорят, что он и в годы студенчества был не от мира сего. Наверное, приходит время, и Господь указует на Своих избранников. Хочется пожелать Астраханской обители процветания.
    Пока мы разговаривали в храме с иеромонахом Филиппом, все время приходили какие-то женщины и покупали свечки, а служащая в храме расспрашивала их, для какой цели свечи покупаются. Я удивленно спросила настоятеля: зачем расспрашивать о таких мелочах? Он огорченно ответил: "Приходится. Современная проблема – оккультизм. Люди нецерковные, не понимающие духовного значения Церкви, бегут к ворожеям. Приходится с этим бороться. Объясняем им, но они не всегда слушают. Из Церкви в секты не уходят. Просветительская работа ведется через воскресные школы. Они есть при каждом храме. Литература распространяется. Миряне занимаются мессионерской работой. Монастырь руководит. К нам уже привыкли, народу много к нам приходит. В Астрахани вера постепенно крепнет. Население ходит в храмы. Но много и того, чему вы были свидетельницей".

    И действительно, в храме служащая терпеливо разъясняла пришедшим, что гадание – грех, что не положено верующему человеку из храма идти за помощью к колдунам. Иеромонах Филипп указал на происходящую на глазах сценку и огорченно сказал: "Вот видите, слушает, а все равно пойдет гадать. Очень здесь распространено все это. Надо к вере привлекать молодежь. Владыка Иона много сделал для привлечения молодежи. Во всех приходах у нас много молодых священников. Вообще в Астрахани было много образованных архиереев, людей замечательных, оставивших по себе хорошие воспоминания. Даже в советское время. Например, архиепископ Филипп (Ставицкий), епископ Сергий (Ларин), архиепископ Михаил (Мудьючин) – он до сих пор преподает в Санкт-Петербурге, знает несколько иностранных языков. Митрополит Феодосий (Дикун) в брежневское время был архиепископом в Полтаве. За то, что написал Брежневу письмо о злоупотреблениях в среде уполномоченных по делам религии, был сослан в Астрахань. Человек твердый и мужественный, он здесь много сделал. Церковь наша всегда была сильна прекрасными людьми".
    Я согласна в этом с настоятелем Иоанно-Предтеченского монастыря иеромонахом Филиппом. Как жаль, что нельзя написать о каждом из таких людей, а хотелось бы. Господь знает дела всех! По моему впечатлению, иеромонах Филипп тоже человек духовный и образованный, и дай Бог ему сделать побольше в своем служении.
    На прощание настоятель монастыря сказал о жизни обители, современных проблемах и задачах Церкви: "Внутренняя духовная жизнь уже началась. Но надо создать внешнее духовное ограждение. Мир наш тяжелый. Как фитилек лампады, покрытый стеклянным колпаком, так и наша жизнь. Ветры дуют, но фитилек горит. И ничто не может его потушить, потому что есть святыни, есть праведники, которые за нас молятся. У нас в храме есть чтимый Иверский образ Божией Матери, и Богородица охраняет нас. Она Водительница, Игумения нашего монастыря. Она управляет. И пророки, и святители с нами: Иоанн Предтеча, патриарх Тихон, митрополиты Петр, Филипп, Гермоген, Иона, преподобный Максим Грек. Вообще наш монастырь расписан как московский храм. Я с благоговением отношусь к святителям и к тому, что ношу имя одного из них – митрополита Московского Филиппа".
    Жив на Руси православный дух, раз есть в людях наших и кроткое смирение, и умиление духовными подвигами святых, и твердость в защите веры. Вот и еще одну духовную твердыню воздвиг Господь на южных рубежах нашей православной Руси, чтобы проповедовать слово Божие о спасении и благодати.

    © Светлана Серобаба
    Фото Виктора Новоселова

    TopList