Warning: mysqli_stmt::bind_param(): invalid object or resource mysqli_stmt in /srv/www/docRoot/issues/vos/lib/Common/Adv.class.php on line 68

Warning: mysqli_stmt::execute(): invalid object or resource mysqli_stmt in /srv/www/docRoot/issues/vos/lib/Common/Adv.class.php on line 78

Warning: mysqli_stmt::bind_result(): invalid object or resource mysqli_stmt in /srv/www/docRoot/issues/vos/lib/Common/Adv.class.php on line 79

Warning: mysqli_stmt::fetch(): invalid object or resource mysqli_stmt in /srv/www/docRoot/issues/vos/lib/Common/Adv.class.php on line 80

Warning: mysqli_stmt::close(): invalid object or resource mysqli_stmt in /srv/www/docRoot/issues/vos/lib/Common/Adv.class.php on line 83
© Данная статья была опубликована в № 24/2001 журнала "Школьный психолог" издательского дома "Первое сентября". Все права принадлежат автору и издателю и охраняются.
  •  Главная страница "Первого сентября"
  •  Главная страница журнала "Основы православной культуры"
  • ПЕЛАГИЯ И "НЬЮ ЭЙДЖ"? ИЛИ О ДВУХ РОМАНАХ "ДЛЯ ЧИТАТЕЛЕЙ ВСЕХ ВОЗРАСТОВ И ПРОФЕССИЙ"

    РАЗГОВОР С НЕЦЕРКОВНЫМ ЧЕЛОВЕКОМ

    ПЕЛАГИЯ И "НЬЮ ЭЙДЖ"? ИЛИ О ДВУХ РОМАНАХ "ДЛЯ ЧИТАТЕЛЕЙ ВСЕХ ВОЗРАСТОВ И ПРОФЕССИЙ"

    Борис Акунин. Пелагия и белый бульдог: Роман. М.: ООО "Изд-во ACT", ООО Изд-во "Астрель", 2000. 288 с. (Провинциальный детектив).
    Борис Акунин. Пелагия и Черный Монах: Роман. М.: ООО " Изд-во ACT", ООО " Изд-во Астрель", 2001. 416 с.

    Фото Евгения Крылова. Русская монахиня Фото Евгения Крылова. Русская монахиня

    Эти книги сейчас можно встретить на книжных лотках и в магазинах среди современных произведений детективного жанра. Они сразу бросаются в глаза. Потому что с их обложек глядит строгое лицо молоденькой монахини в круглых очках. Эта монахиня – сестра Пелагия – и является героиней двух романов из "нового литературного проекта" Бориса Акунина (настоящее имя – Г.Ш. Чхартишвили) – "Пелагия и белый бульдог" и "Пелагия и Черный Монах". Как указано в рекламном объявлений на задней стороне обложки, романы эти предназначены "для читателей всех возрастов и профессий".
    Надо сказать, что книги о монахине Пелагий необычны не только в плане их оформления. Они выделяются среди современных детективных романов как по сюжету, так и по стилю написания. Действие происходит в XIX веке, к которому в наше многострастное время многие не без оснований питают ностальгические чувства. Да еще и в тихой провинции на берегу реки, вероятнее всего, Волги. Заметно влияние на сюжеты и язык обеих книг романов Ф.М. Достоевского. Практически отсутствует смакование жестокости и разврата, типичное для многих современных детективов. И все это вроде бы весьма убедительно свидетельствует о том, что романы Б. Акунина – это милое, доброе и невинное чтение для "читателей всех возрастов". В том числе и для детей.
    Однако известно, что доверять первому впечатлению не стоит. И дело тут не в том, что в обоих романах Б. Акунина расследованиями преступлений занимаются православные епископ и монахиня. Священнослужителя, раскрывающего преступления, нет-нет да можно встретить на страницах книг. Начиная с католического священника отца Брауна из рассказов английского писателя начала ХХ в. Г.К. Честертона и кончая православным иереем Владимиром из современного детективного романа "Сыщики-халявщики" (фамилию автора, к сожалению, забыла)... Однако при чтении романов о приключениях сестры Пелагии возникает ряд вопросов. Прежде всего – касающихся того, как и какими изображены в них православное духовенство и монашествующие.
    Своих персонажей в клобуках и рясах автор подразделяет на две противоположные категории. С одной стороны – это вольнодумцы по образу мыслей и поведению, которым он, очевидно, симпатизирует. К их числу относятся главные герои – заволжский епископ Митрофаний и его духовная дочь и постриженница монахиня Пелагия. С другой стороны – многочисленные представители, так сказать, "традиционного" Православия, для изображения которых Б. Акунин не пожалел черной краски. Среди них – губернский секретарь Тихон Спасенный, оказавшийся, несмотря на свое внешнее благочестие, убийцей пятерых человек, в том числе ребенка. И чиновник-ревизор из Синода Владимир Бубенцов, субъект с темным прошлым, ради успеха своей карьеры притесняющий мирных язычников-зытяков. И монах – капитан Иона, изощренно-кощунственно бранящий своих подчиненных. И пьяница лодочник Клеопа. И архимандрит Виталий, которому приписываются такие грехи, о которых и говорить не стоит... Спрашивается: зачем в своих романах Б. Акунин создал целую галерею отрицательных персонажей именно из церковных людей? Случайно это или нет?
    Весьма неприглядно показан в романе "Пелагия и Черный Монах" и православный монастырь. К счастью, сразу заметно, что Ново-Араратская обитель – чистейшая выдумка. На его территории по воле авторской фантазии размещаются гостиницы, закусочные и даже банковские конторы с названиями, заимствованными из Священного Писания или житий святых (например, кондитерская "Искушение святого Антония" или гриль-кухмистерская "Всесожжение"). И автоматы, где за пятак можно получить стакан святой воды. А за десять копеек – еще и с добавлением малинового сиропа некоего "тройного благословения"... И полиция из дюжих монахов, вооруженных резиновыми дубинками и прозванных "миротворцами". И скит, где обитают схимники, предварительно "отпетые заживо". Конечно, все это сказка, и соответственно – ложь. Но в сказке, как известно, всегда имеется "намек, добрым молодцам урок". Вполне уместен вопрос – зачем автору понадобилось изображать православный монастырь таким, каким он не был и не мог быть в действительности? Вряд ли это можно объяснить неведением. Чем, например, еще кое-как объяснима ссылка на несуществующее Послание святого апостола Павла "к феликсийцам"... Ведь сохранилось достаточно много описаний монастырей, сделанных в прошлом веке. Часть из них сейчас переиздана и является доступной всем желающим. Или, показывая православную обитель именно "несчастливым и безотрадным" местом, где послушник или монах с синяком под глазом – обычное явление, автор преследует какую-то иную цель?

    Впрочем, в своих романах о сестре Пелагии Б. Акунин изображает монашествующих и священнослужителей не только непременно отрицательными личностями. Встречаются среди них персонажи и положительные. По ним можно понять, какими автор, вероятно, хотел бы видеть православные духовенство и монашество.
    Что до духовенства, то оно наглядно представлено личностью епископа Митрофания – "защитника Добра и гонителя Зла". Правда, что именно подразумевается под "добром" и "злом", не уточняется. Потому что этот "защитник Добра" охотно "благословляет на непотребство во имя установления истины и торжества справедливости". Например, на то, чтобы его духовная дочь монахиня Пелагия с целью раскрытия очередного преступления в который раз, скинув рясу, разыгрывала роль светской кокетки.
    Но гораздо страшнее другое. То, что православный архиерей, изображенный Б. Акуниным, на самом деле вовсе не является православным. На протяжении обеих романов заметны его симпатии к католичеству. Так, в романе "Пелагия и Черный Монах" в беседе с архимандритом Виталием он участливо отзывается о католических взглядах на чистилище. А на почетном месте в своей библиотеке опять-таки держит не православные, а католические книги, вроде "Внутреннего замка" Терезы Авильской или "Одеяния духовного брака" Рейсбрука Удивительного. После этого понятно, почему в его моленной очутилась католическая скамеечка для коленопреклонений...
    Мало того. "Защитник Добра" и православный епископ с легкой руки автора объявляет, что "святость только у скучных разумом бывает". Или говорит о том, что явления одержимости человека демоном быть не может, так как "нет никакого беса, а есть зло бесформенное и вездесущее", которое-то и искушает людей. А то и в открытую заявляет, будто "православный ад то же чистилище и есть" и адские муки не могут быть вечны, так как их вечность противоречит Божию милосердию... Впрочем, Б. Акунин не скрывает того, что "говоря о религии, владыка частенько высказывал мысли, которые могут быть сочтены вольнодумными и даже еретическими". Но зачем "ему понадобилось делать носителем столь сомнительных взглядов именно православного епископа? По неведению ли? Или зачем-то еще?
    Но наиболее ярко обрисован образ главной героини обеих книг Б. Акунина – сестры Пелагии. Жизненный путь ее типичен для героинь романов. Молодая вдова-дворянка Полина Лисицына принимает постриг после некоей личной драмы. Но монашеская одежда не сделала Полину–Пелагию монахиней. И не только потому, что поведение ее противоположно поведению монахини. Чего стоят, например, занятия плаванием, которые она проводит с воспитанницами епархиальной школы на реке в виду всего губернского городка! А многочисленные переодевания ее то в модный "триповый пеплос", то в одежды послушника! Или история с похищением ею денег у владыки Митрофания, пусть и с благой целью. Поведение и высказывания Пелагии на протяжении обеих романов о ней позволяют сделать вывод, что она также не является православной. Иначе не объяснить, почему она относительно спокойно совершает поступки, которые являются мерзостью перед Богом. Вроде того же похищения денег у епископа. Или неоднократного нарушения устава Ново-Араратского монастыря. Иначе не объяснить и некоторые ее выражения, для православных совершенно неприемлемые. Например, о том, что убийство собаки – это больший грех, нежели убийство человека. Или проповедь вегетарианства из жалости "к бедным коровкам и свинкам". Иначе не объяснить, почему "православная" монахиня Пелагия признает существование бесов не иначе как только в расстроенном людском воображении. И позволяет себе кощунственные высказывания в адрес одного из авторов "Добротолюбия", святителя Диадоха Фотикийского. Иначе не объяснить и того, что Пелагии совершенно чуждо покаяние, которое, по словам святителя Игнатия (Брянчанинова), составляет "жизнь инока". И если сестра Пелагия – это карикатура на монахиню, то опять-таки – с какой целью?

    На многочисленные вопросы напрашивается закономерный вывод: несмотря на то, что в обоих романах Б. Акунина действует множество персонажей из числа православных церковных людей, романы про сестру Пелагию являются не только антиправославными, но и антихристианскими. И эти книги для "читателей для всех возрастов и профессий" вовсе не так безобидны, как кажутся. Православные чудеса в них высмеяны или объяснены вполне в духе воинствующего атеизма. Посмертное явление основателя Ново- Араратского монастыря, старца Василиска, оказывается трюком, проделанным безумным физиком Лямпе и разоблаченным неутомимой Пелагией. Хождение мнимого призрака по водам объясняется спрятанной на мелководье скамейкой. Капли крови убитых во время Смуты монахов, оставшиеся на камнях монастыря, – "всего-навсего" вкрапления марганца. Даже огненный перст, который указал старцу Василиску место для будущей обители – вовсе не что-то сверхъестественное, а упавший метеорит. Быстрая смерть схимников в скиту на Окольном острове тоже никакое не чудо, а результат губительного действия ионизирующей радиации от того же метеорита. А нетление их мощей – следствие особого микроклимата в пещере скита...
    Зато обильно присутствуют "чудеса" иного рода. Особенно в романе "Пелагия и Черный Монах". Например, поиск "ауры", которая в зависимости от уровня интеллекта и духовности человека имеет различный цвет. Разумеется, что носителем самой лучшей "эманации" является епископ Митрофаний... Тот самый, который объявляет, что человека надо любить потому, что он является "носителем возвышенной души". О том, что эта душа нуждается в покаянии, при этом нет и речи... Или рассуждения того же Митрофания (в романе "Пелагия и белый бульдог") о людях, носящих в душе зло и являющихся... бесами в человеческом образе. Или упоминание о странном "совместном молитвенном созерцании", которым занимаются схимники в скиту на Окольном острове и которое напоминает разве что медитацию. Или рассказ монахини Пелагии о местах с плохой или хорошей "энергетикой" (попутно объясняется, что именно в таких местах строились обычно православные храмы). Заодно с упоминанием о некоем "стряхивании" ею же с себя нечистого духа, которое дополняется крестным знамением (в романе "Пелагия и белый бульдог"). А в довершение всего – подробное описание колдовского ритуала для вызова демонов с приложением соответствующего кощунственного заклинания. Причем сообщается, что этим заклинанием можно вызвать и... Святого Духа. Неужели автор не боится обетования Спасителя о том, что человеку, который хулит Святого Духа, не простится ни в этом веке, ни в будущем (Мф. 12. 31–32)?
    Итак, с одной стороны, заведомо искаженное изображение православных духовенства и монашества, насмешки над Православием. С другой – подмена православного учения откровенно оккультными воззрениями, в духе сект "нью-эйджерского" уклона, которые приписаны не кому-нибудь, а именно православному архиерею и православной монахине.
    Может быть, кто-то подумает: стоит ли говорить обо всем этом? Мало ли понаписано книг, содержащих клевету на Православие? Пусть себе писатели пишут. Ведь им все равно никто не поверит. Беда в том, что поверить-то как раз и могут. Уж слишком привлекательны романы Б. Акунина. Слишком уж обаятельными показаны их главные герои. И речь уже не о том, что такие книги могут, по выражению святителя Феофана Затворника, "занавозить голову" их читателям. Они могут принести непоправимый вред их душам. Особенно если эти читатели недостаточно хорошо знакомы с православным учением. И очень велик соблазн поверить, что именно такими по образу мыслей и поведению, как Митрофаний и Пелагия, и должны быть православные люди. И если даже сами эти герой книг Б. Акунина утверждают, что злому духу не следует уступать без боя и дело Церкви – разоблачать зло, появление таких произведений, как романы про сестру Пелагию, молчанием обходить нельзя.
    Как известно, книги пишутся для читателей. Для того чтобы люди из них чему-то научились. Чему же могут научиться читатели "всех возрастов и профессий" из книг о сестре Пелагии? Неутешительные выводы напрашиваются сами собой. Но хочется закончить словами старца Зосимы Верховского, которые цитирует сам Б. Акунин: "Если не будем со святыми, то будем со диаволами, третьего места ведь нет для нас". И прежде чем взяться за чтение романов про монахиню Пелагию, прежде чем поверить тому, что в них написано, пусть каждый сам решит — с кем он хочет быть? Со святыми, которых устами епископа Митрофания хулит автор? Или с врагом нашего спасения, имя которого и его синонимы он же почтительно пишет с большой буквы? Потому что для каждого из нас действительно существует только две дороги. Одна ведет в жизнь вечную. Другая – в муку вечную (Мф. 25. 46). И никакого третьего пути нам не дано.

    © Монахиня ЕВФИМИЯ (Пащенко),
    Архангельск

    TopList