Warning: mysqli_stmt::bind_param(): invalid object or resource mysqli_stmt in /srv/www/docRoot/issues/vos/lib/Common/Adv.class.php on line 68

Warning: mysqli_stmt::execute(): invalid object or resource mysqli_stmt in /srv/www/docRoot/issues/vos/lib/Common/Adv.class.php on line 78

Warning: mysqli_stmt::bind_result(): invalid object or resource mysqli_stmt in /srv/www/docRoot/issues/vos/lib/Common/Adv.class.php on line 79

Warning: mysqli_stmt::fetch(): invalid object or resource mysqli_stmt in /srv/www/docRoot/issues/vos/lib/Common/Adv.class.php on line 80

Warning: mysqli_stmt::close(): invalid object or resource mysqli_stmt in /srv/www/docRoot/issues/vos/lib/Common/Adv.class.php on line 83
© Данная статья была опубликована в № 21/2001 журнала "Школьный психолог" издательского дома "Первое сентября". Все права принадлежат автору и издателю и охраняются.
  •  Главная страница "Первого сентября"
  •  Главная страница журнала "Основы православной культуры"
  • ГРАД

    ДУШЕПОЛЕЗНОЕ ЧТЕНИЕ

    ГРАД

    Утром Володя занимался алгеброй и глядел в открытое окно. Мухи кусали под столом его босые ноги.

    С утра парило. От росших под окном кустов пахло истомившейся листвою. На облака было больно смотреть. Они плавились и истекали. На дворе около молодой кобылки стоял вороной, зубами чесал ей гриву, а она лениво помахивала хвостом.

    — А то бы поехал с отцом в город, Володенька, — сказала из столовой мать.

    — Я, мама, лучше дома останусь, — жалобно ответил он, — мы сегодня с Санькой пойдем раков ловить.

    Отец уехал. Где-то далеко, скрытая рожью, звенела линейка, когда, закрыв учебник, Володя выбежал в сад.

    Листва яблонь была тепла и пушиста, а дорожки черствы. На лугу у речки ходил скот, а пастушонок Санька, голый, стоял на коленях в воде и руками выгребал в песчаном берегу яму, что оползала и наполнялась водою.

    — Ты что делаешь? — крикнул, подбегая, Володя.

    — А мальков в озерцо загоняю.

    — Погоди — и я, — сказал Володя и начал раздеваться.

    В теплой прибрежной воде ходили прозрачные пугливые мальки, и они их ловили. Колени вязли в мокром песке. Потом вода замутилась, и Володя начал брызгать на Саньку. Пастушонок, веснушчатый, черноногий, с тугим животом, стал отбиваться и наступать на тонкорукого, с голубыми жилками на плечах Володю. Он загнал его в воду по пояс, и тот поплыл. На середине реки они смерили дно. Фыркая и смеясь, держась стоя, они совещались, как будут ловить раков, кричали друг другу и заглатывали воду. Так они купались до тех пор, пока от огородов не прибежала девчонка.

    — Санька! — крикнула она брату. — В овес коровы ушли! Погоди, мамка уши тебе надерет!

    — Ай ты, — сказал Санька и с растерянным лицом выбрался на берег.

    Он перекупался, у него посинели губы, пальцы не слушались, и дрожала спина.

    Одевшись, Володя отправился к Егору за рачницами. Было начало июня, рожь стояла выколосившаяся, зеленая и теплая. По межам цвели белые ромашки, а на рединах – синие васильки. Ржаные поля, отливая сизо и дымно, легко шумели под ветром. Когда он стихал, то колосья откачивались, и снова клонило рожь, снова шли по ней волны, а над полями в зное журчали остановившиеся в воздухе невидимые глазам жаворонки, трепеща пели, падали, вздымались и пели.

    Дорожная пыль была горяча. С холма, на котором стоял хутор, было видно, как из-за озера поднимаются желтоватые тучи.

    У садовой изгороди жужжали тяжелые, медленные и злые от духоты пчелы. На хуторе залаял поджавший хвост пес.

    — Эй! Уйми дурака! — крикнул Володя выскочившей на дорогу девчонке.

    Егор вышел босой, с расстегнутым воротом, с дымарем в руке.

    — Здравствуй, Егор. А я к тебе за рачницами.

    — А что ж, бери, — ответил Егор, — рачницы в сарае. В горницу, может, пройдешь?

    — Душно, — сказал Володя.

    — Гроза собирается. Пчела сегодня слепая, сильно шумит.

    В сарае, с земляным гладко убитым полом, что приятно холодил босые ноги, пахло дегтем и вениками. Володя сел на телегу с накошенной на заре осокой. Егор достал с жердей из-под крыши ивовые легкие рачницы и сбросил их на землю.

    — Погляжу, погляжу, — сказал Володя, — хорошая у тебя рожь.

    — Хороша, — ответил Егор и посмотрел в распахнутые ворота.

    Синело небо, за дорогой зеленела затихшая рожь. Над ней в зное поднимались курчавые облака. Пчелы раздраженно гудели на воле, плавали в солнце, долетали до входа, но коснувшись холодка, возвращались в сад. Далеко в притихшем воздухе прокатился долгий гром.

    — Скажи, — поднял голову Егор.

    — А что?

    Нахмурившись, он вышел из сарая, посмотрел на небо и покачал головой. Уже сильно выросшая туча, как бы поднятая ветром, шла над дальним лесом, и оттуда погромыхивало.

    — Ну, эта на город, — сказал Егор и перевел глаза на желтоватую надозерную тучу, — а вот от града спаси, Христос.

    Напуганная громом стая голубей низко пролетела к лесу, где на опушке на одной ноге стоял нахохлившийся аист. Изо ржи курица вела к хутору подросших цыплят. Когда Володя спускался с горки, с озера налетел ветер, зашумел во ржи и погнал по ней отливающие светлым блеском частые и быстрые волны. Все пространство, занятое хлебами, зашумело, и стало видно быстрое движение туч.

    Березовая роща, что росла на узкой гряде, уже гнулась. Ветер относил ветви крайних берез.

    На усадебные липы полем бежала тень. И когда она перевалила через парк, земля нахмурилась, а озеро посерело. Дорога потемнела, все стихло.

    Когда Володя добежал до усадебного двора, стекла дома отразили блеск молнии. Мягко протрепетал над усадьбой гром, глухо перекатился, и небо потряс тяжелый удар. В потемневших комнатах суетились женщины, закрывая окна и печи, а на веранде, расставив ноги, стоял сын исполовщика, толстенький Васенька, и удивленно глядел в сад.

    Из-за деревьев вставала тяжелая желтоватая туча и быстро росла, развертывая грязноватые края. Неясное клокотание шло с неба. Оно переходило в глухой, страшноватый, твердый рокот, словно в небе закипало и ворочало камни. И с приближающимся рокотом, при безветрии, с неба повеяло ледяным холодом на томившийся с затихшими деревьями и птицами сад. Потемнело. Еще боролись земля и деревья, дыша животным теплом, но в саду уже отсырело, и Володя увидел, как, урча, из тучи быстро падала на сад тяжкая и густая молочная полоса.

    Большая белая градина ударила по листьям клена, две других отскочили от клумбы, и вместе с ледяным ветром и дождем с неба хлынул белый поток тяжелого града. Сбило росшие на клумбе маки, в вихре водяной пыли понесло в сторону сорванные кленовые листья. Клумбы побелели, неся холод, еще сильней запрыгали белые градины.

    — Володя, Володя! — звала из дому мать.

    Но он, не откликаясь, стоял на веранде. Ему было радостно. Ветер сильными порывами заносил на веранду дождь, смачивающий сухой пол, водяную пыль несло в лицо, а если Володя делал шаг вперед, то град засекал его по рукам и лицу. Он смотрел, как, накинув на голову юбку, прячась под деревьями, бежала девка, и град хлестал по ее спине. Избитый жеребенок забился в росшие у веранды кусты сирени и дрожал всем телом. А Васенька, смеясь, бегал по веранде, собирая в горсть запрыгивающие с лестницы сплющенные, неровные, белые градины.

    — Грех, дурачок, смеяться! Хлебушка не будет! — сказала выскочившая на веранду баба и, взяв сына за руку, потащила его в столовую, где женщины в темноте перед иконами уже затеплили вынутую из-за божницы свечу.

    Смешанная с градом вода, обдирая крышу, хлестала из водосточных труб. Пенистые грязные ручьи рыли дорожки. Но град редел, вдали стала уже видна река, что кипела и дымилась.

    “Ну и задаст Саньке”, — подумал Володя.

    Еще шел крупный дождь, но разодранная туча открыла поголубевшее, прелестное своей чистотой и свежестью небо, и прикрытое слабыми облаками солнце мягко осветило мокрый дом и сад, а когда оно выплыло, сразу все расцвело, и весело заблестел росший над клумбами красавец клен с измятой градом и вихрем вершиной. Везде зеленели сбитые листья. На размытой, с вбитыми в черную землю цветами клумбе таял град. С деревьев капало, и при полном солнце, согревающем сад, в мокрой листве запели птицы.

    По скользкой тропинке, радостный, босой, ступая по щекочущему ступни граду, Володя побежал через сад, раздвигая примятые, тяжелые от влаги кусты жасмина. Вдали влажно громыхало, но уже за лес уходила полегчавшая, поднявшаяся выше сырая туча. Из нее еще спускался дождь, но она, теряя его, бледнела и на глазах развевалась седым дымом. Уже бежали от людской через двор босые девки, прыгая через лужи и визжа.

    В аллее Володя увидел исполовщика Петра. Он шел в поле. Бородатый мужик был угрюм. Он был простоволос, шел распояской, в мокрой на плечах рубахе.

    Град в траве был так густ, что хрустел под ногами. Его забило под корни. В руке он быстро таял, превращаясь в малые зерна. В аллее пахло сильней, чем в саду, тополями, березами, — всеми соками избитой листвы и травы.

    Петр шел, держа в руках снятую шапку.

    Полосу вики смешало с землей. Трава была словно вылизана. Рожь, прибитая градом и влагой, тяжело прилегла к земле. Лишь кое-где торчали редкие колоски.

    — Легла, Господи, полегла-то как. Во те и умолот! Ой, какую полосу положил! А на середке-то чисто обсекло.

    Петр шел и говорил сам с собой. Он остановился перед своим полем и, не замечая Володи, держа в руках шапку, кому-то покорно кланялся.

    Из леса гнался Санька. Через луг Володя побежал к нему. В траве путались ноги, трава попадала меж пальцев, на штаны налипли желтые лепестки. Санька, мокрый, замахиваясь прутом, по-мужицки кричал на скотину, что выходила из леса, медленная и мокроспинная.

    — Вот стебало-то! — сказал Санька.

    — Ты где же был?

    — А я под елкой сидел. Куды! — крикнул он на отбившуюся от стада корову.

    — Я Петрово поле видел, — сказал Володя.

    — А ты на Егоров хутор-то погляди, — сурово ответил Санька, тронув свою мокрую шапку.

    Рожь на Егоровой горке была положена чисто, целыми полосами. Почерневший от дождя Егоров хутор словно вырос среди положенной ржи. А по полосе ходил Егор со своей девчонкой и бабой.

    На реке вода поднялась. Яму, что они вырыли с Санькой, сровняло, мокрый песок был в щербинах. Мутная вода несла листья и сбитую где-то градом гроздь жалких, сцепившихся плотно пчел. На другом берегу по залитому лугу ходил голенастый аист и, подняв клюв, тряс головой, проглатывая пойманных в воде лягушат.

    Леонид Зуров

    TopList