Warning: mysqli_stmt::bind_param(): invalid object or resource mysqli_stmt in /srv/www/docRoot/issues/vos/lib/Common/Adv.class.php on line 68

Warning: mysqli_stmt::execute(): invalid object or resource mysqli_stmt in /srv/www/docRoot/issues/vos/lib/Common/Adv.class.php on line 78

Warning: mysqli_stmt::bind_result(): invalid object or resource mysqli_stmt in /srv/www/docRoot/issues/vos/lib/Common/Adv.class.php on line 79

Warning: mysqli_stmt::fetch(): invalid object or resource mysqli_stmt in /srv/www/docRoot/issues/vos/lib/Common/Adv.class.php on line 80

Warning: mysqli_stmt::close(): invalid object or resource mysqli_stmt in /srv/www/docRoot/issues/vos/lib/Common/Adv.class.php on line 83
© Данная статья была опубликована в № 13/2001 журнала "Школьный психолог" издательского дома "Первое сентября". Все права принадлежат автору и издателю и охраняются.
  •  Главная страница "Первого сентября"
  •  Главная страница журнала "Основы православной культуры"
  • "КОГДА ВЕЛИКОЕ СВЕРШАЛОСЬ ТОРЖЕСТВО..."

    РУССКАЯ ЛИТЕРАТУРА: ПРАВОСЛАВНЫЙ ВЗГЛЯД

    "КОГДА ВЕЛИКОЕ СВЕРШАЛОСЬ ТОРЖЕСТВО..."

    Пасхальная тема в последнем лирическом цикле Пушкина

    Лето 1836 года – последнее в своей жизни – Пушкин провел на даче на Каменном острове под Петербургом. Здесь им был написан ряд стихотворений. Пушкин не успел их опубликовать. Они увидели свет уже после его смерти.
    По крайней мере некоторые из этих стихотворений образуют поэтическое единство – лирический цикл. Исследователи поняли это, когда обнаружили, что в автографах четырех из них Пушкин поставил возле названий номера:

    I (Из Пиндемонти)
    II Отцы пустынники...
    III Подражание италиянскому
    IV Мирская власть

    Надежда Осиповна Пушкина, мать поэта (1775 - 1836). Миниатюра К. де Местра

    Три последних стихотворения объединены не просто евангельской темой, но переживаниями великим поэтом Страстной седмицы и Пасхи. С. Давыдов называет их "пасхальный триптих". "Отцы пустынники..." – это стихотворное переложение великопостной молитвы преподобного Ефрема Сирина, "Подражание италиянскому" рассказывает о событиях ночи со Страстного Четверга, а в "Мирской власти" разворачиваются события Страстной Пятницы.
    Можно думать, что переживания Страстной седмицы особенно всколыхнули душу Пушкина в 1836 году. Дело в том, что в эти дни умирала его мать. Ее последние дни совпали с последними днями Страстной седмицы, а скончалась она в самый день Святого Христова Воскресения, 29 марта. Пушкин сопровождал ее гроб в их родовое имение близ Пскова, где она была похоронена в Святогорском монастыре. Все это создало то особое душевное настроение, из которого родились стихи каменноостровского цикла.

    "Из Пиндемонти"

    На первый взгляд кажется, что стихотворение ("Из Пиндемонти"), в котором нет ничего специфически религиозного, стоит в стороне от них. Но это не так. В этом стихотворении Пушкин размышляет о свободе и назначении человека. Что такое свобода? Политические права или нечто большее?

    Не дорого ценю я громкие права,
    От коих не одна кружится голова.
    Я не ропщу о том, что отказали боги
    Мне в сладкой участи оспаривать налоги
    Или мешать царям друг с другом воевать;
    И мало горя мне, свободно ли печать
    Морочит олухов, иль чуткая цензура
    В журнальных замыслах стесняет балагура.
    Все это, видите ль, слова, слова, слова.
    Иные, лучшие, мне дороги права;
    Иная, лучшая, потребна мне свобода:
    Зависеть от царя, зависеть от народа –
    Не все ли нам равно? Бог с ними.

    Никому

    Отчета не давать, себе лишь самому
    Служить и угождать; для власти, для ливреи
    Не гнуть ни совести, ни помыслов, ни шеи;
    По прихоти своей скитаться здесь и там,
    Дивясь божественным природы красотам
    И пред созданьями искусств и вдохновенья
    Трепеща радостно в восторгах умиленья.
    – Вот счастье! Вот права...

    Политическому человеку Пушкин противопоставляет образ человека духовного, пусть и нарисованный по романтическому образцу. Человек создан для того, чтобы стремиться к красоте. Красота природы и искусства выше, чем политика, в каком бы то ни было государстве. Красоту можно назвать образом непреходящего, а потому, стремясь к ней, человек стремится к вечности. Так Пушкин утверждает вечное измерение свободы. И можно сказать, что в конечном итоге "Из Пиндемонти" – стихотворение, родившееся на христианской почве (несмотря на его связь с "Одой к Меценату" Горация, впрочем, очень косвенную), ведь именно христианство открыло абсолютную ценность человеческой личности, неведомую древнему миру.
    На том же листе, на котором написано "Из Пиндемонти", прямо между его строк находится черновик еще одного четверостишия – трагического по содержанию и удивительно гармоничного по форме; в нем тоже говорится о стремлении:

    Напрасно я бегу к Сионским высотам,
    Грех алчный гонится за мною по пятам...
    Так, ноздри пыльные уткнув в песок сыпучий,
    Голодный лев следит оленя бег пахучий.

    Эти строки насыщены библейскими мотивами. Что значит "к Сионским высотам"? Сион – это гора в Иерусалиме, на которой была построена иерусалимская крепость, откуда и начался этот город, ставший Святым Градом. В книгах Священного Писания слово "Сион" часто обозначает Царствие Божие. Поэтому стремление "к Сионским высотам" – это стремление к Богу. У Пушкина и раньше это стремление осмыслялось пространственно – как стремление ввысь, гореR. В 1829 году, путешествуя по Кавказу, он написал "Монастырь на Казбеке":

    Высоко над семьею гор,
    Казбек, твой царственный шатер
    Сияет вечными лучами.
    Твой монастырь за облаками,
    Как в небе реющий ковчег,
    Парит, чуть видный, над горами.
    Далекий, вожделенный брег!
    Туда б, сказав прости ущелью,
    Подняться к вольной вышине!
    Туда б, в заоблачную келью,
    В соседство Бога скрыться мне!..

    Итак, герой четверостишия стремится к Богу. Но первое же слово первой строки говорит – "напрасно". Почему? "Грех алчный гонится за мною по пятам". В следующих строках это поясняется через сравнение, которое тоже укорено в церковной традиции. В книгах Священного Писания, особенно в Псалтири – книге псалмов, душа человеческая часто сравнивается с оленем. Самый яркий пример – это 41-й псалом, в котором стремление души к Богу уподобляется стремлению оленя к источнику воды: "Имже образом желает елень на источники водныя, сице желает душа моя к Тебе, Боже". Уподобляя грех голодному льву, Пушкин наверняка помнил о том, что апостол Петр призывает христиан: Трезвитесь, бодрствуйте, потому что противник ваш диавол ходит, как рыкающий лев, ища, кого поглотить (1 Пет. 5, 8). Мысль всего четверостишия напоминает слова апостола Павла из 7-й главы его Послания к Римлянам, где говорится о том, что грех с насилием обладает человеком – так что человек, кажется, и хочет сделать что-то хорошее или удержаться от плохого, но не может. Каждый из нас по своему опыту знает это. Желание добра есть во мне, – пишет апостол, – но чтобы сделать оное, того не нахожу. Доброго, которого хочу, не делаю, а злое, которого не хочу, делаю. Если же делаю то, чего не хочу, уже не я делаю то, но живущий во мне грех (Рим. 7, 18–20). Грех лишает человека свободы, отделяет человека от Бога. Можно ли убежать от этого льва, греха? Об этом говорят следующие стихотворения каменоостровского цикла.

    "Отцы пустынники и жены непорочны..."

    Великий пост – особенное время в церковном году. Он готовит нас к главному христианскому празднику – Пасхе. Великий пост – это прежде всего особое богослужение. Кто заходил в православный храм в эти дни, тот наверняка чувствовал особую атмосферу – светлую печаль поста. На службах во время Великого поста бывает больше чтения, чем пения, а песнопения поются особым великопостным напевом. Несколько раз в течение службы на амвон выходит священник и, совершая земные поклоны, читает молитву Преподобного Ефрема Сирина:

    Господи и Владыко живота моего,
    Дух праздности, уныния, любоначалия
    И празднословия не даждь ми,
    Дух же целомудрия, смиренномудрия,
    Терпения и любве даруй ми, рабу Твоему.
    Ей, Господи, Царю, даруй ми зрети
    Моя прегрешения и не осуждати брата моего,
    Яко благословен еси во веки веков. Аминь.

    Эта молитва была написана много лет назад, в IV веке, – из такой глуби веков она дошла к нам благодаря тому, что из года в год повторялась за церковным богослужением. Она вдохновила Пушкина на одно из лучших его стихотворений.

    Отцы пустынники и жены непорочны,
    Чтоб сердцем возлетать во области заочны,
    Чтоб укреплять его средь дольних бурь и битв,
    Сложили множество божественных молитв;
    Но ни одна из них меня не умиляет,
    Как та, которую священник повторяет
    Во дни печальные Великого поста;
    Всех чаще мне она приходит на уста
    И падшего крепит неведомою силой:
    Владыка дней моих! Дух праздности унылой,
    Любоначалия, змеи сокрытой сей,
    И празднословия не дай душе моей.
    Но дай мне зреть мои, о Боже, прегрешенья,
    Да брат мой от меня не примет осужденья,
    И дух смирения, терпения, любви
    И целомудрия мне в сердце оживи.

    Автор воспетой поэтом молитвы – преподобный Ефрем Сирин – жил в Сирии (отсюда и его прозвание Сирин) и был одним из пустынников, о которых говорит Пушкин в первой строке стихотворения. Может быть, Пушкин чувствовал сходство между его судьбой и своей. В 1828 году Пушкин написал стихотворение "Воспоминание":

    Когда для смертного умолкнет шумный день
    И на немые стогны града
    Полупрозрачная наляжет ночи тень
    И сон, дневных трудов награда.
    В то время для меня влачатся в тишине
    Часы томительного бденья:
    В бездействии ночном живей горят во мне
    Змеи сердечной угрызенья;
    Мечты кипят; в уме, подавленном тоской,
    Теснится тяжких дум избыток;
    Воспоминание безмолвно предо мной
    Свой длинный развивает свиток;
    И с отвращением читая жизнь мою,
    Я трепещу и проклинаю,
    И горько жалуюсь, и горько слезы лью,
    Но строк печальных не смываю.

    В этом стихотворении выразилось если не покаяние, то нравственная мука человека, страдающего от совершенных грехов. В лирическом герое "Воспоминания" мы узнаем самого Пушкина.
    Покаяние – это главная тема проповедей и поучений преподобного Ефрема Сирина. Поэтому Церковь и называет его учителем покаяния. Как и у Пушкина, ранняя молодость его прошла бурно. "В молодые годы был я злоязычен, – вспоминал он о себе, – бил, ссорил других, препирался с соседями, завиствовал, к странным был бесчеловечен, с друзьями жесток, с бедными груб, за маловажные дела входил в ссоры, поступал безрассудно, предавался худым замыслам и блудным мыслям". Но после особенного вразумления Божия он раскаялся и переменил свою жизнь. Как и герой пушкинского стихотворения, по ночам он часто плакал о своих грехах. "На ложе моем, – писал он в одном из своих гимнов, – помыслил я о Тебе, Человеколюбец, и в полночь восстал прославить благость Твою. Привел себе на память долги и грехи свои и пролил потоки слез".
    Молитва Ефрема Сирина читается в дни Великого поста. Это по преимуществу молитва покаяния. Но Великий пост приводит нас к Пасхе. Покаяние же приводит к радости, о которой один из замечательных проповедников XVIII века архиепископ Белорусский Георгий (Конисский) сказал так: "Радость плотская ограничивается наслаждением: по мере, как затихает гудок, затихает и веселость. Но радость духовная есть радость вечная; она не умаляется в бедах, не кончается при смерти, но переходит и по ту сторону гроба". Связь покаяния и радости, Креста и Воскресения становится одной из тем каменноостровского цикла. Следующее стихотворение уже вплотную приближает нас к богослужению Страстной (в древности она называлась Пасхальной) недели.

    "Подражание италиянскому"

    Стихотворение называется так потому, что оно представляет собой подражание сонету итальянского поэта Франческо Джани, известного Пушкину во французском переводе А. Дешана. Если "Отцы пустынники..." многими нитями связано с воспоминаниями Великого поста, и особенно Страстной Среды, когда в последний раз читается молитва преподобного Ефрема Сирина, то "Подражание италиянскому" переносит нас к событиям Страстного Четверга и Страстной Пятницы – предательству Иуды.

    Как с древа сорвался предатель ученик,
    Диявол прилетел, к лицу его приник,
    Дхнул жизнь в него, взвился
    с своей добычей смрадной
    И бросил труп живой в гортань геены гладной...
    Там бесы, радуясь и плеща, на рога
    Прияли с хохотом всемирного врага
    И шумно понесли к проклятому владыке,
    И сатана, привстав, с веселием на лике
    Лобзанием своим насквозь прожег уста,
    В предательскую ночь лобзавшие Христа.

    Пушкин вслед за Джани и Дешаном пытается написать о том, о чем Священное Писание и богослужебные тексты Страстной седмицы хранят молчание. В образном строе своего стихотворения он следует не за православной, а скорее за католической традицией. Пушкин рисует безотрадную картину гибели человеческой души.
    О чем же рассказывает евангельское повествование? Один из двенадцати учеников Христа Иуда еще в Среду уговорился с иудейскими первосвященниками, что предаст им Христа за 30 сребреников. В ночь с Четверга на Пятницу он привел вооруженных людей от первосвященников в Гефсиманский сад, где Иисус любил уединяться со Своими учениками. Для того чтобы они знали, кого схватить, Иуда договорился с ними об условном знаке: Кого я поцелую, Тот и есть, возьмите Его. И тотчас подойдя к Иисусу, сказал: радуйся, Равви! И поцеловал Его. Иисус же сказал ему: друг, для чего ты пришел? Тогда подошли и возложили руки на Иисуса, и взяли Его (Мф. 26, 49–50). Так совершилось предательство; ночь, в которую оно произошло, Пушкин называет "предательской". Поутру, узнав, что Иисус осужден, Иуда, раскаявшись, возвратил тридцать сребреников первосвященникам и старейшинам, говоря: согрешил я, предав Кровь невинную. Они же сказали ему: что нам до того? смотри сам. И бросив сребреники в храме, он вышел, пошел и удавился (Мф. 27, 3–5).
    В дальнейшем в отечественной литературе разные писатели пытались переосмыслить и даже приукрасить образ Иуды, который весьма скупо рисуют евангельские строки. Евангелист Иоанн описывает негодование Иуды, когда Мария, одна из учениц Христа, незадолго до Его Голгофских страданий помазала Ему ноги благовонным миром (маслом): Тогда один из учеников Его, Иуда Симонов Искариот, который хотел предать Его, сказал: для чего бы не продать это миро за триста динариев и не раздать нищим? Сказал же он это не потому, чтобы заботился о нищих, но потому, что был вор. Он имел при себе денежный ящик и носил, что туда опускали (Ин. 12, 4–6). Евангелист Матфей передает нам ответ Иисуса Христа на этот ропот: Что смущаете женщину?.. Возлив миро сие на тело Мое, она приготовила Меня к погребению (Мф. 26, 10, 12). На Тайной же Вечери Господь Сам умывает ноги ученикам.
    События, произошедшие на Тайной Вечери, в Гефсиманском саду, на Голгофе, воспоминаются на утрене Великой Пятницы (служба "Двенадцати Евангелий"). На этом богослужении читаются двенадцать отрывков из Священного Писания, в которых описаны арест, суд, крестная смерть, погребение Господа Иисуса Христа. Они перемежаются вдохновенными песнопениями, раскрывающими духовный смысл евангельских событий.
    Следуя за Священным Писанием, в этих песнопениях главным мотивом предательства Иуды называются не интриги, не политические убеждения, не недостаток к нему душевного внимания, но его неблагодарный нрав и сребролюбие.
    "Днесь Иуда притворяет благочестие, и отчуждается дарования, сый ученик, бывает предатель: во обычном лобзании лесть покрывает и предпочитает Владычния любве, немысленно работати сребролюбию, наставник быв соборища беззаконнаго: мы же имуще спасение Христа, Того прославим".
    (Сегодня Иуда изображает благочестие и отвергает (апостольское) достоинство, будучи учеником, бывает предатель: скрывает обман обычным лобзанием и предпочитает любви Владыки неразумно работать сребролюбию, быв проводником беззаконного соборища. Мы же, имея Спасителем Христа, Того прославим.)

    Вот что пишет о грехе пристрастия к богатству преподобный Иоанн Лествичник (его главный труд – "Лествицу" – чрезвычайно ценил Н.В. Гоголь): "Сребролюбие есть и называется "корнем всех зол" (1 Тим. 6, 10); и оно действительно таково, ибо производит ненависть, хищения, зависть, разлучения, вражды, смущения, злопамятство, жестокость и убийства" (Слово 17. О нестяжании). Самое же главное, что оно поражает дух любви и согласия. Этим-то недугом и был ослеплен Иуда, когда совершил предательство Христа.
    Богослужебные тексты подчеркивают, что, хотя Иуда и "недуговал" страстью сребролюбия, ничто не заставляло его предавать своего Учителя:

    "Кий тя образ, Иудо, предателя Спасу содела? Еда от лика тя апостольска разлучи? Еда дарования исцелений лиши? Еда, со онеми вечерев, тебе от трапезы отрину? Еда иных ноги умыв, – твои же презре? О коликих благ непамятлив был еси!.."
    (Какой пример, Иуда, соделал тебя предателем Спасителя? Разве (Он) отверг тебя от лика апостольского? Или лишил дарования исцелений? Или с теми (апостолами) вкушая Вечерю, тебя от трапезы отгнал? Или, умыв иных ноги, твои обошел? О, сколько милостей забыл ты!)
    Предательство было выбором самого Иуды, и Бог, Который, по словам Достоевского, возжелал свободной веры и любви человека, не мог отменить его. Но и после преступления "предателя ученика" свобода не отнялась от него. Он мог еще для себя все исправить, покаявшись. Но этого не произошло. Иуда почувствовал тяжесть совершенного им греха, но отверг покаяние, впал в отчаяние – оно и привело его к страшному концу. Однако возможен был и другой исход. В ту же ночь, когда Иуда предал своего Учителя, отрекся от Него и апостол Петр.
    Может быть, лучше всего события той ночи в русской художественной литературе описаны в рассказе А.П. Чехова "Студент". Сюжет его таков: Иван Великопольский, студент Духовной академии, приехавший на родину в деревню, вечером Страстной Пятницы возвращается по заливному лугу домой и по дороге останавливается погреться у костра, который у себя на огороде жгут две вдовы – мать и дочь, Василиса и Лукерья.
    "– Точно так же в холодную ночь грелся у костра апостол Петр, – сказал студент, протягивая к огню руки. – Значит, и тогда было холодно. Ах, какая то была страшная ночь, бабушка! До чрезвычайности унылая, длинная ночь!
    Он посмотрел кругом на потемки, судорожно встряхнул головой и просил:
    – Небось, была на Двенадцати Евангелиях?
    – Была, – ответила Василиса.
    – Если помнишь, во время Тайной Вечери Петр сказал Иисусу: "С Тобою я готов и в темницу, и на смерть". А Господь ему на это: "Говорю тебе, Петр, не пропоет сегодня петел, то есть петух, как ты трижды отречешься, что не знаешь Меня". После Вечери Иисус смертельно тосковал в саду и молился, а бедный Петр истомился душой, ослабел, веки у него отяжелели, и он никак не мог побороть сна. Спал. Потом, ты слышала, Иуда в ту же ночь поцеловал Иисуса и предал Его мучителям. Его связанного вели к первосвященнику и били, а Петр, изнеможенный, замученный тоской и тревогой, понимаешь ли, не выспавшийся, предчувствуя, что вот-вот на земле произойдет что-то ужасное, шел вслед... Он страстно, без памяти любил Иисуса и теперь видел издали, как Его били...
    Лукерья оставила ложки и устремила неподвижный взгляд на студента.
    – Пришли к первосвященнику, – продолжал он, – Иисуса стали допрашивать, а работники тем временем развели среди двора огонь, потому что было холодно, и грелись. С ними около костра стоял Петр и тоже грелся, как вот я теперь. Одна женщина, увидев его, сказала: "И этот был с Иисусом", то есть, что и его, мол, нужно вести к допросу. И все работники, что находились около огня, должно быть, подозрительно и сурово поглядели на него, потому что он смутился и сказал: "Я не знаю Его". Немного погодя, опять кто-то узнал в нем одного из учеников Иисуса и сказал: "И ты из них". Но он опять отрекся. И в третий раз кто-то обратился к нему: "Да не тебя ли сегодня я видел с Ним в саду?" Он третий раз отрекся. И после этого раза тотчас же запел петух, и Петр, взглянув издали на Иисуса, вспомнил слова, которые Он сказал ему на Вечери... Вспомнил, очнулся, пошел со двора и горько-горько заплакал. В Евангелии сказано: "и исшед вон, плакася горько". Воображаю: тихий-тихий, темный-темный сад, и в тишине едва слышатся глухие рыдания..."
    Покаяние вернуло Петра Богу, примирило с Ним. После Воскресения Христова вместе с другими апостолами он проповедовал о Христе. Но, по Церковному Преданию, он до конца жизни помнил о своем предательстве и, вспоминая, плакал – так, что даже на его лице остались следы от слез. Можно сказать, что "Подражание италиянскому" примыкает к теме покаяния и свободы, начатой в предыдущих стихотворениях цикла.

    Священник Димитрий ДОЛГУШИН,
    диакон Димитрий ЦЫПЛАКОВ,
    Новосибирск

    (Печатается по книге "Сибирская пушкинистика сегодня". Новосибирск, 2000)

    TopList