Warning: mysqli_stmt::bind_param(): invalid object or resource mysqli_stmt in /srv/www/docRoot/issues/vos/lib/Common/Adv.class.php on line 68

Warning: mysqli_stmt::execute(): invalid object or resource mysqli_stmt in /srv/www/docRoot/issues/vos/lib/Common/Adv.class.php on line 78

Warning: mysqli_stmt::bind_result(): invalid object or resource mysqli_stmt in /srv/www/docRoot/issues/vos/lib/Common/Adv.class.php on line 79

Warning: mysqli_stmt::fetch(): invalid object or resource mysqli_stmt in /srv/www/docRoot/issues/vos/lib/Common/Adv.class.php on line 80

Warning: mysqli_stmt::close(): invalid object or resource mysqli_stmt in /srv/www/docRoot/issues/vos/lib/Common/Adv.class.php on line 83
© Данная статья была опубликована в № 42/2000 журнала "Школьный психолог" издательского дома "Первое сентября". Все права принадлежат автору и издателю и охраняются.
  •  Главная страница "Первого сентября"
  •  Главная страница журнала "Основы православной культуры"
  • ЛЕБЕДИ НАД ЗЕМЛЕЙ НОВГОРОДСКОЙ

    ЛЕБЕДИ НАД ЗЕМЛЕЙ НОВГОРОДСКОЙ

    Кто бы мог подумать, что все так замечательно сложится... Еще только вчера, мартовским днем 1998 года, нежданно-негаданно знакомый журналист предложил мне "попытать счастья" у экскурсионного автобуса, в котором сам он и его знакомые из Чкаловского поселка помчатся в ночь – в Господин Великий Новгород...

    Новгород! Вся история нашего Отечества в этом славном названии. И я радостно вспоминаю прочитанное. Когда-то, будучи средоточием обширного края, занимавшего территорию большей половины Восточной Руси, этот богатый вольнолюбивый град наравне с Киевом и Суздалем был государственным центром Русской земли. Из истории можно узнать о том, как начинали здесь княжить варяги, как правили княжеством Новгородским Ярослав Мудрый и Александр Невский, как упорно непокорные новгородцы противились Суздалю и Москве... Но неужели же я смогу воочию познакомиться с легендарным древним городом, с его землею, и хоть немного соприкоснуться и с сегодняшней православной жизнью этих мест?..

    Семь часов вечера. Я в храме Знамения Пресвятой Богородицы на Рижской, к которому должен подойти автобус, молюсь у чудотворной иконы мученика Трифона и прошу дать мне благословение на дорогу. Ведь мой духовник сейчас в Петербурге, да и ни к какому другому священнику я не успела обратиться...

    Вот и долгожданный автобус. "Попытать счастья" означало попробовать без предварительной записи сесть в автобус, предоставленный храмом Всех Святых в Красном селе для группы паломников. Может быть, повезет и останутся свободные места, да еще бесплатные, как случилось в прошлый раз в подобной же поездке? Увы! Желающих оказалось гораздо больше, чем мест в автобусе. И все записывались, сдавали деньги... Видимо, произошла какая-то накладка. Я понимала, что надеяться мне не на что, хотела уже спокойно ехать домой, но что-то меня удерживало. "Подожду у автобуса, – подумала я, – помашу ручкой паломникам, когда отправятся".

    Последняя пара минут перед отправлением – и мои друзья, знакомый журналист Владимир Семенович и Ольга из Чкаловского, чуть ли не силой втягивают меня в автобус.

    – Мы вдвоем с ребенком потеснимся, и вам места хватит! – уговаривала Ольга. Она везла с собой дочку Дашу, удивительно красивую темноглазую девчушку.

    – Здесь стульчик есть складной – будем меняться, – вторит ей Владимир Семенович.

    И я с радостью согласилась. В тесноте, да не в обиде. Здравствуй, Новгород!

    Георгиевский собор Свято-Юрьева монастыря, 1119 г.

    Мощные белые стены Свято-Юрьева монастыря... В древнейшую обитель близ Новгорода мы въезжаем холодным ранним утром. Закончилась длинная ночь, в течение которой я то спала урывками и мне снилось что-то темное и смутное, то смотрела в окно, в котором в причудливом ночном освещении чередовались черные леса и старые русские избы, автозаправочные станции и бледные дома небольших проезжих городков. Все это казалось ночной фантазией... Помню еще какую-то небольшую городскую площадь, на ней старое здание с колоннами. Она промелькнула передо мной как светло-печальное сновидение в сумраке, растворенном желто-серебристым светом фонарей. Ночью все не похоже на правду. Помню небольшой и суровый по виду белый храм у дороги. И наконец перед рассветом – монастырь. И мы останавливаемся и ждем, когда наступит первый час утра и раскроются для паломников ворота древней обители...

    Мы – в монастыре. Стылая тишина, как немота. Только съежившийся по-весеннему снег звонко похрустывает под ногами. На белокаменных стенах храмов, на отливающем серебром куполе главного собора легкий морозный иней.

    Это начало паломничества. Привычная жизнь осталась за белыми стенами, сейчас ее крошечный кусочек обещает наполниться чем-то иным... Чем-то, что вряд ли постижимо умом, но, наверное, тонко и верно воспринимается душой-христианкой. Чем-то, что будет, может быть, кратким, но неизмеримо более глубоким и важным, чем все повседневное и обычное.

    Впрочем, говорить о сокровенном не стоит. В те часы на стылом величаво-серебристом дворе монастыря из другой эпохи душа не искала слов и определений, она просто была взволнованна и мучительно счастлива.

    Ожидание оказалось недолгим. Вышел на монастырский двор иеромонах, молодой, строгий, хотя и общительный, доброжелательный, и, думается, оставил ради нас все свои важные дела. Мы тут же окружили его. Вопросы посыпались... Он быстро откликался, отвечал охотно, но чувствовалось в нем нечто непреклонное, что отгораживало его от нас, делало человеком, живущим какой-то иной жизнью... Потом я видела его в храме совершавшим службу строго и благоговейно. Тогда еще более юным и суровым он казался, и совсем уже не принадлежащим нашей жизни, откуда все мы приехали прикоснуться к святыне...

    – Это первый монастырь на Руси, – рассказывал он, когда мы облепили его со всех сторон. – Ему скоро тысяча лет. Старше Киево-Печерской Лавры...

    Послышались ахи, возгласы восхищения: "Да? Самый первый! Вот ведь привел Господь!"

    – Да, – кивал батюшка. – Примерно лет через сорок после Крещения Руси был он основан князем Ярославом Мудрым. Князя звали в крещении Георгий, по-простонародному – Юрий. Потому и монастырь – Юрьев, и собор – Георгиевский. Имена первых настоятелей известны – игумен Кириак и игумен Исаия.

    Он рассказывает, а мы смотрим на жемчужину. Воистину жемчужину – белую, гениально простой формы. Единственный храм, сохранившийся с древних времен, Георгиевский собор, суровый русский богатырь, – величав, не "изукрашен", мощью подобен крепости. С XII века! Построен был в 1119 году мастером Петром, что засвидетельствовано летописной записью. Трудно было это прочувствовать, осмыслить... Какими тогда были люди? Как звучала их речь? Как молились? Такими же мощными и несгибаемыми, величаво статными, как сей храм, были мужчины? Такими же белоснежно-чистыми, простыми и строгими – женщины? Кто теперь расскажет, кроме летописей и былин? Да и все ли скажут они? А вот он, старый храм, немой свидетель, белое чудо... Подойти можно, дотронуться. Он – прямо оттуда, из нашего былого. Молчит. Но и в молчании говорит о многом.

    – Здесь фашисты были во время войны, – звучит негромкий, ровный голос батюшки. – Испанская "Голубая дивизия". Хотели взорвать собор – не получилось. Невозможно это сделать! Храм этот из цельных плит, за много веков он превратился в монолит. Взрывчатки много положили, а все бесполезно. Так они в башне, в куполе, дозорную устроили, костры жгли. Реставраторы потом долго копоть вычищали...

    Давным-давно, во времена расцвета Новгородского княжества, Юрьев монастырь был богат и знатен, принадлежало ему озеро Ильмень и все рыбные ловли. Жаловали сюда постоянно и князья новгородские, молились Господу Богу в этих стенах. Прах многих князей долгое время покоился в обители.

    А что теперь?

    – Беден монастырь, живет на пожертвования, – продолжает речь священник. – И число братии не слишком велико. Послушания – обычные работы по монастырю. Есть скотный двор, свечной завод. На озере Ильмень – скит, в котором живут три человека.

    Женщины (а их, наверное, в таких поездках подавляющее большинство) с детским доверчивым любопытством ждут рассказов о чудесном. Многие, знаю, над этой женской жаждой необычайного скептически посмеиваются. А все-таки, не сохрани в себе русская женщина эту тягу к неземному, божественному, кто бы церкви наполнял в безбожные годы? Кто бы на клиросе пел, крестными ходами ходил на Пасху, батюшкам помогал, за всю Русь молился, когда почти все мужчины или не веровали, или "гебистов" страшились? Перегибы бывают, конечно, но об этом уж другой разговор...

    Вот и спрашиваем мы у священника:

    – Батюшка, а есть ли святыни в монастыре?

    – Есть частицы мощей подвижников Киево-Печерской Лавры. Когда-то почивали у нас под спудом мощи святителя Феоктиста. Здесь ли они сейчас – неизвестно. В Крестовоздвиженском храме икона Косьмы и Дамиана мироточит. А недавно привезли к нам из другой епархии чудотворную икону Божией Матери "Неопалимая Купина". Она маленькая, ей сделали оклад. Вон, церковь реставрируется во имя иконы "Неопалимая Купина". Скоро там этот образ можно будет увидеть.

    Позднее я купила, кажется в Святой Софии, православную епархиальную газету. Там подробно описывалось чудо. Необыкновенное прибытие из Ивановской области иконы в Юрьев монастырь совпало с началом реставрации храма во имя иконы Божией Матери "Неопалимая Купина"! А обретена была чудотворная икона в наше время... в печи. Пожилая чета пустила на дрова росшую возле дома многовековую сосну, которую ударом молнии расщепило до самых корней. В пламени супруги неожиданно увидели... взор Божией Матери! Извлекли из печки горящее полено и нашли внутри него маленькую икону Богородицы "Неопалимая Купина", нисколько не пострадавшую от огня. Как оказалась она в деревне – неизвестно. Дочь этих людей, жившая в Новгороде, передала этот образ в Юрьев монастырь, настоятелем которого является архиепископ Новгородский и Старорусский Лев, хотя управляет обителью наместник. Так как здесь началась реставрация храма, одноименного обретенному образу, сюда икону и решено было передать. Так чудесно ознаменовал Господь особую Свою милость к обители.

    Сохранился монастырь довольно неплохо, хотя долгое время храмы стояли без куполов. В монастырских корпусах в военные и послевоенные годы жили люди: ведь с жильем было очень трудно. Потом Юрьев монастырь начали посещать туристы – в уникальном Георгиевском соборе, в куполе, сохранились фрески XII века. Поэтому мы туда не попали! Как и в некоторых других монастырях, самый древний и намоленный храм остается музеем, богослужения в нем если и проводятся, то очень редко – по большим церковным праздникам. Мы же смогли помолиться в Крестовоздвиженском храме – белоснежной церкви со звездными куполами цвета осеннего неба...

    А тем временем разгорался солнечный день. За монастырскими стенами синело знаменитое озеро Ильмень. Над ним тревожно кричали чайки, блистающие лучи заливали живым веселым светом водную гладь. В монастыре вдруг мерно зазвонил колокол, всколыхнув степенным гулом звонкий морозный воздух...

    Мы с Владимиром Семеновичем побродили возле стен монастыря, полюбовались озером, прекрасной деревянной церковью, темнеющей в залитой золотым светом дали. Журналист сфотографировал меня на фоне обители. Подошли к настоящей ветряной мельнице цвета потемневшей соломы. Уж больно живописной казалась она, и так хотелось заглянуть внутрь – хоть в щелочку. Но не получилось – на двери висел железный замок. Что это была за мельница, до сих пор не знаю. Но пора! Все наши паломники усаживаются в автобус.

    Софийский собор. Великий Новгород, 1045 - 1050 г.

    Въезжали в Господин Великий Новгород. То там, то здесь открывались на горизонте серебристые купола. Храмов в Новгороде превеликое множество. Они птицами плыли за окнами – строгие, без узорности, в старинных традициях храмоздательства земли Новгородской. И что за чудо это было! Ранняя весна. Морозец и свежесть. Синь и последняя зимняя белизна. Как будто природа специально подобрала краски, гармонирующие с многовековым образом старинного края – величаво-прекрасного, простого и гордого. И храмы все – морозно-белые, с главами сплошь серебряными, заиндевелыми. Таинственно и молчаливо хранят они в себе былую мощь древнего славного города. А среди них, как мать среди чад, – великая святыня Новгородского кремля знаменитая София.

    И вдруг стая молочно-белых птиц проплыла высоко, быстро скрываясь из глаз. Мне из окон нашего автобуса и не удалось их как следует рассмотреть. Все заволновались.

    – Лебеди! Лебеди!

    Это над новгородскими лебяжьими церквами!

    Потом, правда, говорили: гуси, но позднее в одной из московских газет я прочла, что действительно непогодой застигнуты были лебеди в этих местах, как раз в то время, когда совершалось наше паломничество. Так что верю: лебедями встретил нас Господин Великий Новгород.

    Вот и кремль-детинец на взгорье, отгороженный стеной. И великая София. В этом соборе богослужения постоянны. А если выйти из кремля и перейти по мосту Волхов – откроется удивительное зрелище: восемь купно стоящих белокаменных церквей.

    Здесь в XI веке была резиденция Великого князя Ярослава Мудрого. По соседству с княжьим двором собиралось вече, к вечевой площади примыкал торг, от которого до сих пор сохранилась благородно-изящная белая аркада. В тот вечер, когда мы любовались старой частью города, на его уютных улицах с небольшими, еще, казалось, дышащими стариной домиками теплых цветов – розовыми, желтоватыми – не было ни души, несмотря на солнечную весеннюю погоду. И трудно было представить, как когда-то это светлое прекрасное место было центром бурной жизни Новгорода Великого, наполнялось шумом разнородной толпы. Мы шли не торопясь, подолгу любуясь окружающими видами, и через каждые несколько шагов встречали нас все новые церкви. Такое их обилие встречала я, пожалуй, только в центре Москвы, где-нибудь в районе Китай-города... И как-то больно стало за строгие молчаливые красавцы-храмы, старинные стены которых, порой обветшалые, больше не оглашаются церковными песнопениями. Наверное, для богомольцев одной Софии достаточно? Думалось о том, что храмы ждут и ждут годами, когда придет кто-то, умеющий понять их без слов высказанную кроткую грусть, кто почувствует их душу... Ведь ангелы-хранители, по учению православному, даются не только людям, но и церквам. И не отойдет уж от храма ангел вовек, что бы с тем ни сделали люди и время. Тогда сколько же их здесь – незримых ангелов-хранителей церквей? Хранителей земли Новгородской? Сколько их по всей Руси нашей? Не получается у нас во всей полноте обладать сокровищами, оставленными нам православными предками. Не сильны.

    Преподобный Варлаам Хутынский.
    Деревянная скульптура. Великий Новгород

    ...Синий Волхов под нежно-голубым небом, далеко расстилающиеся просторы с мягкой красотой оживающих под солнцем деревьев, не желающий таять слепящий снег – и купола, купола... Такими предстали пред нами окрестности города с небольшой земляной горки с большим ажурным крестом на вершине. Ее, как говорили между собой паломники, наносил шапочкой сам преподобный Варлаам Хутынский. Мы – в женском Варлаамо-Хутынском монастыре.

    Трудно поверить, что совсем недавно прекрасная белая церковь и келейный корпус, в котором живут сейчас сестры, были бесформенными развалинами красного кирпича.

    И вновь – о чудесах. В Варлаамо-Хутынской обители сестры показали нам четыре мироточивые иконы. Все они замироточили в тот год, когда нам довелось посетить монастырь: иконы Божией Матери Почаевская, Варлаама Хутынского у раки преподобного, Преображения Господня, написанная на камне с горы Фавор, и святого великомученика и целителя Пантелеимона.

    – Слава Господу, – говорили мы друг другу, – сподобил побывать в таком месте!

    Возле монастыря – обыкновенный деревенский колодец, из которого ведром черпают чистую прозрачную воду. Но когда отведали мы этой воды... Нет, вкуснее ничего не пили, сошлись все в единодушном мнении.

    Колодец стоит на освященном источнике Преподобного Варлаама,. И мы поспешили наполнить бутылочки чистой, как свет, сладкой водой с привкусом талого снега...

    Продолжение следует

    Марина КРАВЦОВА
    Использован фрагмент картины А. Рылова “В голубом просторе”, 1918