Warning: mysqli_stmt::bind_param(): invalid object or resource mysqli_stmt in /srv/www/docRoot/issues/vos/lib/Common/Adv.class.php on line 68

Warning: mysqli_stmt::execute(): invalid object or resource mysqli_stmt in /srv/www/docRoot/issues/vos/lib/Common/Adv.class.php on line 78

Warning: mysqli_stmt::bind_result(): invalid object or resource mysqli_stmt in /srv/www/docRoot/issues/vos/lib/Common/Adv.class.php on line 79

Warning: mysqli_stmt::fetch(): invalid object or resource mysqli_stmt in /srv/www/docRoot/issues/vos/lib/Common/Adv.class.php on line 80

Warning: mysqli_stmt::close(): invalid object or resource mysqli_stmt in /srv/www/docRoot/issues/vos/lib/Common/Adv.class.php on line 83
© Данная статья была опубликована в № 35/1999 журнала "Школьный психолог" издательского дома "Первое сентября". Все права принадлежат автору и издателю и охраняются.
  •  Главная страница "Первого сентября"
  •  Главная страница журнала "Основы православной культуры"
  • Никакого горя нет!

    Никакого горя нет!

    Письмо старцу

    Разбирая редакционную почту, видишь, как в наше непростое время многие люди пытаются найти свой, часто мучительный и извилистый, путь в Церковь. Особенно впечатляют письма из мест заключения, от людей, преступивших Божеский и человеческий закон, но осознавших погибельные последствия своих деяний, прежде всего для спасения своей души. Мы знаем, что газету нашу читают и люди, проходящие курс лечения от наркомании и алкоголизма. О последних “Воскресная школа” уже писала (см. №№ 42, 46 за 1998 год и № 10 за 1999 год). Учитывая настоятельные читательские просьбы и понимая, что проблемы находящихся в местах заключения, а также страдающих от наркомании и алкоголизма очень насущны и остры, особенно в среде молодежи, мы начинаем новую рубрику “Ступени к храму”. Конечно, эта рубрика не может существовать без ваших писем, дорогие читатели, предложений, пожеланий, рассказов о судьбах тех, кто оступился в жизни, но хочет обрести Христову веру и через покаяние начать новую жизнь. Какие материалы вы хотели бы прочитать в нашей рубрике, с какими людьми встретиться? Пишите нам! На конверте делайте пометку “Ступени к храму”.

    Священник Николай Повальский в колонии строгого режима в г. Зима

    Здравствуйте, дорогой батюшка. Пишет Вам раба Божия Татьяна... Конечно, трудно вспомнить или выделить мою беду из потока чужих скорбей, льющегося на Вас, но, может быть, Вы все-таки вспомните меня. Я просила Вас помолиться о моем сыночке, рабе Божием Владимире, который вот уже второй год находится в тюрьме под следствием. У меня в руках была Ваша фотография и фотография моего сына, на которой он снят во время службы в красном стихаре. Еще я привезла свечи. Подойдя к Вам и не успев даже слова сказать, услышала от Вас: “Никакого горя нет! Не плачь, Господь этого не любит!”. Наша беседа длилась, может быть, минуты две, за которые я вряд ли смогла Вам что-либо толком объяснить, но, как оказалось, в этом не было необходимости.
    ...Помнится, от Ваших слов, что никакого горя нет, я даже внутренне возмутилась. Как же никакого горя нет, если мой сын уже столько времени находится в тюрьме по ложному обвинению? Как же нет горя, если ему сломали три ребра, отбили почки, перебили переносицу, пытаясь вырвать у него признание в преступлении, которого он не совершал? Как же нет горя, если второй год я не знаю сна и мое сердце разрывается на части от горя и боли? Как же нет горя, если я уже столько времени не могу обнять свое любимое чадо? Как же нет горя, если ребенок с 14 лет не знал ничего, кроме учебы, работы и храма, никого никогда словом не обидел, не имел дурных привычек, любил и жалел всех людей, безотказно помогал всем, кто бы ни обратился к нему за помощью; душой и сердцем тянулся к Богу, а его обвинили в убийстве?
    Его арестовали прямо у храма, где он служил алтарником. Двое верзил, каждому из которых он был по грудь ростом, нацепили на него наручники, затолкали в машину и увезли в тюрьму. Дорогой, как я потом узнала от адвоката, они уже начали его “обрабатывать”. Били, мучили, издевались физически и морально с целью, чтобы он признал себя виновным в ... умышленном убийстве (!) и поджоге. Подставляли к виску пистолет, грозились отдать его на поругание гомосексуалистам и наконец бросили в специальную камеру, где уголовники по требованию следствия вышибали из него самообвинение. Забегая вперед, скажу, что на суде, когда мой сын рассказал обо всем, что с ним делали, следствие, безусловно, не призналось в использовании “недозволенных методов ведения дела”; видимые следы побоев прошли, а рентгеновские снимки перебитой переносицы и сломанных ребер делать отказались. Тюремный врач, взглянув на красные белки глаз – следствие опущения отбитых почек, перебитую переносицу, сказал, что мой сын практически здоров. “Будем мы еще на каждого время тратить!” – добавил человек самой гуманной профессии.
    Думаю, мало кто может вынести муки физического насилия, и мой сын подписал то, что требовали от него следователи. Был суд. На первое заседание его привезли в наручниках. Четверо автоматчиков, охранявших кровиночку мою, моего сыночка, с трудом сдерживали обезумевших от злости овчарок. Конечно, это была попытка морального воздействия на суд, но эффект она произвела только на меня. Я до сих пор удивляюсь, как смогла пережить эту нашу первую встречу. Суд, рассмотрев обстоятельства дела, отправил дело на доследование, сына моего из-под стражи не освободили, а следователям дали время исправить все неточности. Теперь, в ожидании нового суда, мой сын и я продолжаем размышлять о случившемся, пытаемся докопаться до причин Божия попущения. В этом состоянии я и приехала к Вам.
    Ужасное обвинение, выдвинутое против моего сына, было вызвано следующими обстоятельствами: Володя приехал к своей бабушке, одиноко жившей в деревне. Мой бывший муж, а это была его мама, редко ее навещал, чаще бывал ее любимый внучек. Кроме любви к бабушке была и другая причина, по которой он бывал в деревне. Неподалеку был храм, где служил отец М., ставший духовным отцом моего сына. В деревне Володя делал для бабушки всю мужскую работу, что накапливалась за время между его приездами. Так же было и в этот раз. Соседом старушки был некто, о человеческих качествах которого я не хочу писать, чтобы не согрешить. В роковой день мой сын пошел к нему, чтобы объясниться: просил не обижать одинокую старушку, не воровать у нее дрова. В тот же вечер дом этого человека сгорел, а сам он погиб. Пожар тушили всей деревней, вместе со всеми тушил его и мой сын.
    После всех этих событий он вскоре вернулся в Москву. На место происшествия приехала милиция и началось следствие. Были люди, которые видели Володю выходящим из дома пострадавшего перед пожаром. Этого оказалось достаточным, чтобы обвинить его в умышленном убийстве и поджоге. Нашелся также свидетель, который не побоялся на суде сказать, что видел, как пострадавший, уже после ухода от него Володи, сидел возле дома с каким-то человеком в телогрейке. “В интересах следствия” этого свидетеля, кормильца семьи, где кроме мамы, оставшейся без мужа, еще два маленьких брата, срочно забрали в армию.
    Следователем по делу моего сына оказался молодой человек, немногим старше его, но уже успевший так зачернить свою душу, что от общения с ним становилось просто страшно и одновременно безумно жалко его. Но жалость к следователю у меня появилась позже, этому меня учил мой сын. Когда мы впервые встретились с ним в тюрьме, он, видя мое отчаяние и слезы, утешал меня, говоря, что все это Промысл Божий, испытание Божие. “Все будет хорошо, мамочка, только не переживай и не плачь, а усердно молись за обидчиков моих, они в этом очень сильно нуждаются. На все Божия воля, не скорби”. Я смотрела на него с удивлением и не могла понять: как я смогу молиться за тех, кто калечил моего сыночка, кто, улыбаясь, заставлял признаться в убийстве! Но ведь и этого следователя когда-то родила женщина. Может быть, она сейчас плачет так же, как я о своем горе, видя, во что вырос ее обожаемый сыночек? А может быть, о нем и плакать некому? Может быть, его каменное сердце и не знало материнской любви?
    До 14 лет мой сын рос примерным мальчиком, отлично учился, но был атеистом. Я не сумела передать ему своего представления о Боге, хотя сама твердо знала: Он есть. Помню, сынок пытался меня “перевоспитать” и, придя из школы с пятеркой, с детской заносчивостью говорил мне: “Ну, где Он твой Бог? Видишь, я сам получил пятерку!”. Не знаю почему, но я ему всегда отвечала: “Подожди, еще увидишь”. Так и произошло.
    Я заболела и перед самой Пасхой попала в больницу. О действительном моем состоянии здоровья сын ничего не знал, но по поведению мужа понял, что может так случиться, что мамы у него не будет. После операции, которая благодаря искусству врачей прошла успешно, меня перевели в реанимационное отделение. Там на грани жизни и смерти я пробыла несколько дней, где врачи, сделав все возможное, лишь наблюдали за моим состоянием. По милости Божией я осталась жива.
    ...В палату, куда меня перевели из реанимации, мой сын не вошел, а упал. Прямо из дверей он упал к моей постели на колени и, рыдая, кричал: “Мамочка, прости! Это все из-за меня! Прости!”. С того дня 14-летний мальчик сам стал ходить в храм. Поправившись, я вернулась к обыденной жизни и со временем стала забывать эту историю. Мой сын продолжал ходить в церковь, закончил школу, поступил в институт и все свободное время отдавал служению во славу Божию. Принимал участие в восстановлении храмов, алтарничал, мечтал со временем стать священником. В канун трагических событий он решил оставить институт и поступать в Московскую Духовную Академию. Часто он меня звал в церковь, но я все отнекивалось, все мне было некогда. “Ты за нас, сыночек, помолись”, – говорила я ему. А теперь...
    По дороге из храма, где арестовали моего сына, следователи завезли его домой, чтобы он переоделся в одежду, в которой был в тот вечер. Только тогда я узнала, что произошло и чего от него хотят. Я спросила его: “Ты сделал это?”. “Нет, мама”, – ответил он мне. И я знаю, что это так!
    Когда отчаяние и горе, захлестнувшие меня, дошли до предела, по милости Божией я попала к Вам. Не знаю, поняли Вы меня или нет (и что вообще можно было понять сквозь рыдания), но Вы сказали, что никакого горя нет и что Господь скоро вернет мне сына. Признаюсь, я ничего не могла понять и подошла к Вам еще раз, но ответ последовал тот же.
    Выйдя от Вас, я пережила такое глубокое отчаяние, что уже и не понимала, как смогу дальше жить. Сквозь слезы я не видела дороги к лодке, которая меня ждала, и почти уткнулась носом в женщину, шедшую мне навстречу. Она остановила меня и стала с участием расспрашивать о причинах горьких моих слез. Я кое-как ей рассказала свою историю, передала Ваши слова и вдруг услышала: “Если старец Николай так сказал, значит, так оно и есть”. Женщина была из местных (к моему стыду, я даже не спросила ее имени) и обещала вечером напомнить Вам о моей беде.
    До Пскова я добралась быстро, зашла в собор Святой Троицы, там как раз шла служба, и я все внутренне недоумевала, кому это священники говорят “Радуйся!”? Как, думаю, мне-то можно радоваться, когда у меня такое горе! Видно, я попала на чужой праздник. Через силу помолилась, как могла, и отправилась на вокзал. В ожидании поезда я целый день просидела на вокзале, не отдавая себе отчета, жива я или нет. В голове крутились эпизоды недавней встречи с Вами и почему-то голос той женщины: “Если старец так сказал, значит, так оно и есть”.
    Я вошла в вагон и почувствовала непреодолимое желание уснуть. Уже несколько месяцев я полноценно практически не спала, но теперь, в вагоне, я едва положила голову на подушку, как тут же крепко заснула. Когда утром меня разбудил проводник, я никак не могла понять, где я нахожусь. Внутри меня пел голос, хор голосов: “Радуйся, Владычице, милостивая за нас пред Богом Заступнице”! И тогда я поняла, что слова из акафиста Божией Матери, который пели в Псковском соборе, были обращены ко мне! Я могу, я должна радоваться, потому что Пресвятая Богородица уже попросила Своего Сына о моем! Радость переполнила меня при воспоминании о встрече с Вами. Я поняла, что все будет именно так, как Вы сказали. И очень скоро. Горечь и боль при мысли о Володе вдруг куда-то исчезли и уступили место ликованию.
    Приехав в Москву, я на следующий день отправилась к сыну на свидание. К разного рода препятствиям, унижениям и грубости в тюрьме я давно привыкла и когда приемщица не стала принимать кое-какие продукты и отказала в свидании, я, промолчав, подала тетрадку, в которой лежала Ваша фотография – может быть, думаю, хоть ее пропустит. И вдруг случилось то, чего я никак не могла ожидать. Не раскрыв еще для проверки тетрадку, приемщица вдруг как-то смягчилась и сказала: “Ну ладно, давайте продукты. А свидание... хотя, впрочем, раз вы издалека, дам вам и свидание”.
    Вы даже не можете себе представить, что со мной творилось! Дали нам свидание на целый час. До этого мы не виделись почти полтора месяца. Первое, о чем я рассказала ему, это о поездке к Вам. Рассказала все до мельчайших подробностей и впервые за долгие месяцы увидела неудержимую радость и счастливый блеск его глаз. Для меня это было первое свидание без слез.
    Теперь я стала гораздо спокойней, и даже если плачу, то ощущаю, что эти слезы не от горя, а от какого-то предощущения близкого радостного события. Сынок пишет часто. С первого дня пребывания в тюрьме усердно молится за людей, которые находятся с ним в камере. С радостью всегда сообщает, что многие из тех, за которых он молился и болел душой, были освобождены прямо из зала суда. Некоторые, освободившись, звонят мне домой и рассказывают о моем Володе. Времени там очень много, но спит он мало – все время молится, готовится к поступлению в Духовную Академию: читает книги, которые просил ему туда переслать, изучает греческий язык. Когда арестованных переводят из камеры в камеру, все подследственные носят с собой свой нехитрый скарб: в основном еду и одежду. Мой же сын – книги. У меня сейчас совершенно другие чувства к происшедшему, на многое я теперь смотрю иначе.
    До этих событий о тюрьме у меня было представление, наверное, такое же как и у большинства. Теперь я знаю, что это место человеческого испытания, место особенных скорбей, но и там, как и вне этих стен, встречаются люди разные. К Володе большинство относится хорошо, с уважением. Приведу конкретный пример обстановки в камере, где сидит мой сын. Кроватей (там их называют нары) в камере намного меньше, чем арестованных, и все спят по очереди. Питание соответствует условиям содержания, и поэтому администрация не запрещает арестованным готовить себе в камере: варят концентрированные супы, едят то, что передают родственники. Володя все посты соблюдает, и друзья по несчастью с уважением относятся к его подвигу, даже и не предлагают ему скоромное. Но ко времени окончания Успенского поста ребята сварили рыбный суп и в 12 часов ночи разбудили его, чтобы он “разговелся”. Так тюрьма способствует проявлению подлинных человеческих качеств, может воспитать и научить человека как дурному, так и хорошему. Школа жизни, которую сейчас проходит мой сын, укрепила в нем веру и научила молиться за врагов. Ему известна изнанка обстоятельств, по воле которых он и те, кто сейчас с ним рядом, переживают эти испытания. И он молится как за себя, так и за них. Думаю, если хоть одну молитву моего сына Господь услышал и помог его сокамернику, то это уже большая награда за мое страдание.
    Простите, что утомила Вас своим длинным посланием. С глубокой благодарностью и сердечными пожеланиями Вам крепкого здоровья
    раба Божия Татьяна

    От редакции. Господь услышал молитвы старца и матери Владимира, и в настоящее время Владимир на свободе, прислал нам письмо, которое мы планируем опубликовать в одном из следующих номеров в рубрике “Ступени к храму”.

    Молитвы о заключенных

    Тропарь

    Манассию от уз и горькаго заточения молитв ради свободивый, всещедрый Боже, и раба Твоего, нами ныне молящагося, от уз и заточения свободи, и от всякаго злаго обстояния избави, яко един Человеколюбец.

    Кондак

    Яко милосердия источник и благости пучина, Христе Боже, не презри в скорбех и бедах Тебе верою призывающих, но яко щедр, помилуй и от уз скоро свободи, да поем Ти: Аллилуиа.

    Молитва

    Господи Иисусе Христе, Боже наш, святаго апостола Твоего Петра от уз и темницы без всякаго времени свободивый, приими, смиренно молимтися, моление сие милостивно во оставление грехов раба Твоего (имя), в темницу всаженнаго, и молитвами того, яко Человеколюбец, всесильною Твоею Десницею от всякаго злаго обстояния избави и на свободу изведи.

    В московском храме Преображения Господня в Тушине при входе висит такой плакат:

    Братья и сестры!

    С просьбой о помощи к вам обращаются люди, отбывающие срок наказания в тюрьмах и зонах.

    В настоящее время суточная норма хлеба для заключенных составляет 150–200 грамм в день. В зонах свирепствует цинга, туберкулез, дистрофия. Лечение и достаточное питание отсутствуют. Нет даже элементарных средств гигиены: мыла, зубной пасты. Люди лишены белья, одежды.

    За годы тюремного заключения многие растеряли все связи с обществом, не имеют на свободе ни друзей, ни родных; им неоткуда получить посылку с одеждой на освобождение.

    Тех, кто ради Христа хочет и может помочь попавшим в беду людям, просим обращаться к Ткаченко Екатерине Владимировне.

    По нашей просьбе Екатерина Владимировна Ткаченко рассказала о благотворительной работе храма:

    – Уже несколько лет пишут нам заключенные со всей России. Письма приходят из Карелии и из Читинской области, из Владимира и Архангельской области. Много писем приходит из зон, где содержатся заключенные, больные туберкулезом. Обращаются к нам в основном те, кому действительно неоткуда ждать помощи. По мере возможности мы направляем им посылки с вещами на освобождение. Нам эти вещи приносят прихожане. Как правило, одежда не новая, и в зонах об этом знают. Поэтому те, у кого на свободе остались родные и близкие, нас о вещах не просят.

    Стали приходить письма и просто от людей, оказавшихся в бедственном положении. Так к нам обратились девочки, пятеро сестер от 3 до 16 лет, оставшихся без отца с одной мамой. Но так как нам приносят в основном мужские вещи, пришлось звонить на другие приходы. В соседнем с нами храме Рождества Христова в Митино собрали несколько посылок и выслали им.

    Часто приходят письма с просьбами о духовной литературе. Совсем недавно пришло письмо из Пермской области от заключенного Аджикульдеева, в котором он нас просит выслать ему книги. Само письмо с обилием цитат из Священного Писания говорит о просвещенности автора, о серьезности намерений глубже изучать основы веры, историю Православия. Обширность его просьбы поставила нас в тупик: многое из просимого им отсутствует даже в нашей храмовой библиотеке. Небольшую посылку мы тем не менее собрали.

    Было письмо от осужденного православного христианина, чья жена и дети живут в Дагестане. Он просил нас поздравить его детей и жену с Пасхой, выслать им продуктовую посылку. Конечно, мы постарались хоть немного их порадовать.

    К сожалению, нам не хватает ни сил, ни средств помочь хотя бы небольшой части обращающихся, поэтому, пользуясь случаем, обращаюсь к читателям газеты “Воскресная школа”:

    Если у вас есть возможность и желание помочь людям, и вместе с тем вы хотите, чтобы ваша помощь попала в руки именно тех, кто в ней нуждается, обращайтесь к нам. Наш адрес: 123371 Москва, Волоколамское шоссе, 128. Храм Преображения Господня в Тушино. Ткаченко Екатерине Владимировне.

    Материал подготовил
    Алексей СЕЛЕЗНЕВ

    TopList