Warning: mysqli_stmt::bind_param(): invalid object or resource mysqli_stmt in /srv/www/docRoot/issues/vos/lib/Common/Adv.class.php on line 68

Warning: mysqli_stmt::execute(): invalid object or resource mysqli_stmt in /srv/www/docRoot/issues/vos/lib/Common/Adv.class.php on line 78

Warning: mysqli_stmt::bind_result(): invalid object or resource mysqli_stmt in /srv/www/docRoot/issues/vos/lib/Common/Adv.class.php on line 79

Warning: mysqli_stmt::fetch(): invalid object or resource mysqli_stmt in /srv/www/docRoot/issues/vos/lib/Common/Adv.class.php on line 80

Warning: mysqli_stmt::close(): invalid object or resource mysqli_stmt in /srv/www/docRoot/issues/vos/lib/Common/Adv.class.php on line 83
© Данная статья была опубликована в № 12/1999 журнала "Школьный психолог" издательского дома "Первое сентября". Все права принадлежат автору и издателю и охраняются.
  •  Главная страница "Первого сентября"
  •  Главная страница журнала "Основы православной культуры"
  • Спасительная тайна Божией Матери

    Публикация произведена при поддержке компании «Керамопласт». Компания «Керамопласт» предоставляет услуги производства, продажи и монтажа высококачественных кровельных материалов. Посетив сайт компании «Керамопласт», который располагается по адресу www.keramoplast.com, Вы сможете рассчитать стоимость натуральной черепицы марки braas, и сразу заказать её онлайн. Выгодные цены и доставка товара по Москве, позволяют купить долговечную и красивую черепицу с экономией денег и времени.

    Мать и Дева

    Спасительная тайна Божией Матери

    То было в летнюю “Казанскую”, в светлый и веселый летний день, когда направился я в Дрезденскую галерею. Посещать картинные галереи – это для всех путешественников своего рода долг.

    ...К Дрезденской галерее я подходил с мыслью о Мадонне, и притом с мыслью скептической. “Величайшее произведение искусства”... Посмотрим! Может быть вся громкая слава Мадонны основана на своего рода самовнушении зрителей!

    Лишь только вошел в галерею, как пошли обычные целые ряды зал. Один, другой, третий... Мадонны нет, а другие картины как-то не привлекают к себе внимания. Теряю терпение и обращаюсь к одному из служащих, который направил меня по длинному коридору. Вхожу в небольшую комнату. Вижу целую толпу людей, но не вижу картины. Пробираюсь через толпу зрителей и обращаюсь к картине. Она одна во всей комнате. Все смотрят только на нее. Сначала что-то вроде разочарования. Мадонна не поразила сразу. Больше присматриваюсь – и в душе уж какая-то тревога, которая всегда в ней бывает, когда видишь что-нибудь особенное, непростое, сразу не понятное. Еще несколько минут... и – картина будто пропала. Предо мной сама Мадонна. Прекрасно сказал В.А. Жуковский: “Это не картина, а видение”. Да, и я чувствовал, что я смотрю не картину, а вижу чудесное небесное видение.

    Я опустился на диван у противоположной входу стены и в каком-то полузабытьи пробыл не менее часа. Предо мной на облаках будто плавно и величественно двигалось и в то же время неподвижно стояло чудное видение. Немного развевающаяся синяя одежда, будто ветром надутое и сбитое в сторону покрывало создают впечатление движения, но Сама Богоматерь неподвижна и будто погружена в глубокое и сосредоточенное размышление. А Ее лицо, Ее глаза... Как о них расскажешь? И что о них можно написать чернилами? Серьезные и кроткие глаза смотрят в самую душу, и весь прекрасный духовный образ влечет к себе и отрешает от земли. Лик Рафаэлевой Мадонны – это лик мечты, и мечты неземной, небесной, чистой, бесстрастной. Не напрасно на картине папская тиара стоит где-то в углу, будто она брошена. Эта тиара олицетворяет собой землю, с которой так крепко связано папство. И когда на меня смотрели дивные глаза чудного лика, мне не хотелось ничего видеть, кроме одного этого лика. Мне даже хотелось, чтобы кроме Ее лика ничего другого на картине не было. Фигура папы Сикста мне положительно мешала, может быть, потому, что напоминала о папстве, этом противном для меня историческом чудовище в недрах христианства. Папство – символ материализации христианства; в папстве все грубо, гордо, плотяно. А Мадонна – вся небо, вся духовна, вся кротка, благордна и по-небесному ласкова. Сикст изображен у Рафаэля в каком-то блаженном умилении. И поэтому как-то не верится, что это папа. Никого из исторически известных римских пап я не могу представить в блаженном умилении. Я могу представить их в сознании и упоении власти и могущества, но умиление – добродетель и блаженство нашего церковного Востока. Да и я пред Мадонной переживал не умиление, а какое-то тихое самоуглубление или восхищение.

    В двух верхних углах картины темно-зеленый занавес. Будто этот занавес открыт, и пред тобой предстало дивное виденье. Действительно, когда созерцаешь Мадонну, кажется, что приоткрылась завеса в жизнь иную, в жизнь неземную, в область неба и небесных настроений.

    Да, друг мой, впечатление мое от Мадонны было очень сильно. Когда я вышел в соседний зал и увидел целый ряд Мадонн, мне они показались жалкими и бедными, недостойными внимания, и скоро я совсем ушел из галереи. А образ Сикстинской Мадонны живет во мне и теперь и нередко выплывает в сознании.

    Часто задаются вопросом: что хотел выразить Рафаэль своей Мадонной? Я думаю, что он ничего не хотел выразить, но прямо выразил, может быть, и для себя непонятную и самим не осознанную тайну. Есть предание, что Рафаэлю и самому было именно видение и ему удалось рассказать всему миру и целым векам о своем видении.

    Видение всегда неуловимо в своей сущности. Оно не бывает отчетливо. В видении именно только приоткрывается завеса в область невидимого и сквозь небольшое отверстие лишь смутно чувствуется, что за видимой частью стоит еще целая бесконечность.

    Но что же выразил Рафаэль в Сикстинской Мадонне? Что она такое? Многие на это отвечают: это мать! Но если она – только мать, то этот образ не относится к Богоматери. Ведь сущность и тайна Богоматери не в том только, что Она – мать. Мне кажется, что Мадонна отражает идею не матери только, но и Богоматери. А в чем Богоматерь отличается от матери? На этот вопрос может дать ответ одно православное богословие, а рассудку и неверию здесь остается только замолчать. Здесь тайна великая, тайна единственная, потому особенно и привлекающая. Более того, эта тайна Богоматери, как говорит наше богословие, необходима человечеству, жаждущему спасения.

    Когда я вспоминаю Сикстинскую Мадонну, мне приходят на память слова акафиста Пресвятой Богородице: радуйся, девство и рождество сочетавшая. Девство и рождество противоположны друг другу по нашим понятиям, но в Пресвятой Богородице побеждаются нашего греховного человеческого естества уставы: девствует Ее рождество. Она Мать и Дева. В этом сочетании противоположностей, в преодолении этой, скажу по-мудреному, антиномии – тайна Пресвятой Девы, тайна, нам необходимая и нам любезная. Человеку дорого имя “мать”, а человечеству нужна “Дева”. Вот почему бесконечно нам дорога Мария – Дева и Мать.

    Мать... Не знаю другого слова в лексиконе, которое так потрясало бы человека, так затрагивало бы самые глубокие слои нашего существа. У нас теперь лучше всех, кажется, умеет говорить о матери (иногда!) В.В. Розанов. “Ведь что такое “песня Ангела”, которую слышал и позабыл, но забыл не вовсе человек до своего рождения?! Конечно, это только настроения матери, особо передающиеся ребенку! Ребенок, еще из темной могилки своей, видит душу матери с такой особой стороны, какая никому не открыта, да и она сама о себе всего не знает. Все, что мы именуем “врожденными идеями”, довременными предчувствиями – Бог, загробный мир, последний Суд, грех и правда, идеалы терпения и подвига – все “врожденное” и есть просто переживания матери, думы и песенки ее, песенки и молитвы, своеобразно отразившиеся на плоде в ее чреве, толкнувшие его, обласкавшие его, согревшие”. Прекрасные слова! Ты, друг, замечал, конечно, что с матерью человек как-то особенно связан. Эта связь лежит, несомненно, в мистических глубинах нашей природы. Отец – не мать. У тебя есть и отец, и мать. С кем ты ближе, роднее? Ведь с матерью? Ты, мой дорогой, знаешь, что я уже почти двадцать лет назад потерял мать. В то время ощущал я свое сиротство, так сказать практически, в смысле житейском. А теперь порою я болезненно ощущаю свое сиротство мистически. Так хочется видеть и любить родившую меня мать! Так и мать как-то особенно связана с рождением своим. Видел ли ты, мой друг, мать, теряющую ребенка? Ведь прямо ощущается потрясенность материнского существа до самых его глубин, видится, как оружие пронзает материнское сердце и как терзается утроба материнская. Что-то в мистических глубинах надрывается...

    Пресвятая Богородица – наша общая Мать, потому что Она родила “нового Адама” и “новое человечество” от Нее произошло. Ведь теперь естество человеческое иное, нежели в Ветхом Завете; теперь в нашем естестве есть “божественное примешение”. К Богу стремилось человечество целые тысячелетия, чтобы с Ним соединиться и тем возродиться. Мария – чистейший плод нашего естества; Она – “избранная от всех родов”, как бы вершина человечества, достигшая Небесного Царя. Чрез Нее род человеческий вступил в родство с Богом. Если в нас живет Христос – в нас живет и Матерь Его. Но эта Матерь должна пребыть Девой. Утверждая приснодевство Богородицы, богословие наше говорит только о том, что нам необходимо. Порча естества нашего коснулась самого рождения нашего. Умножая умножу печали твоя и воздыхания твоя: в болезнех родиши чада, и к мужу твоему обращение твое, и той тобою обладати будет (Быт. 3, 16), это из уст Божиих услышала древняя Ева, родоначальница ветхого человечества. В беззакониях зачат есмь и во гресех роди мя мати моя (Пс. 50). Порча естества в самом его корне – в рождении.

    Воссоздание естества (а в этом воссоздании и состоит спасение) и должно начаться с преодоления законов естественного рождения. “Бог послал Сына Своего, рождаемого от Жены”, рождаемого без обращения к мужу, без обладания мужа, без болезней рождения. Девой родила и Девой пребыла,

    ...вечная женственность ныне
    в теле нетленном на землю идет.
    Воистину и несомненно это –
    то, чего ждет и томится природа, –

    потому что в этом начало спасения твари, с надеждой ожидающей, когда и она освобождена будет от рабства тлению и придет в свободу славы чад Божиих. И мы сами в себе воздыхаем, ожидая всыновления, избавления нашему телу, которому не достает целости и нерастленности, как и всему естеству нашему не достает целомудрия.

    Так для нашего спасения необходимо приснодевство Марии. Божественное достоинство Спасителя необходимо для действительного спасения и обновления твари, а это обновление с того и началось, что Мать пребыла Девой. Божество Христа и приснодевство Марии связано неразрывно, и без них нет спасения, то есть нет никакого смысла жизни. Приснодевство Богородицы необходимо тому, кто живет идеей обожения. Запад отрекся от этой идеи. Протестанты и наши несчастные сектанты только и поют об “Иисусе”, а “Марию” Приснодеву забыли. Православие – носитель идеала обожения. Подумай, как у нас прославляется Пресвятая Дева! Ведь, пожалуй, не менее половины песнопений в наших богослужебных книгах посвящено Божией Матери. Открой октоихи, минеи – всюду и целые каноны Богородице, и повсюду отдельные “богородичны”. Сколько у нас праздников в честь Богоматери! Сколько храмов! Сколько Ее чудотворных икон! А ведь наше богослужение создалось в монастырях; не миряне его составляли, но монахи. Монахи-то особенно и чтут Пресвятую Деву и Матерь. Вот гора Афонская, куда не ступает нога женщины, где живут одни монахи! Но эта гора – “земной удел Богоматери”. Божия Матерь является Преподобному Сергию и говорит ему об умножении впоследствии монахов его обители. Значит, это умножение монахов желательно Пречистой Матери! Она Сама – покровительница монашества. Монашество есть самое громогласное исповедание той истины, что люди бедны и грешны, что в мире незапятнанным ничто не осталось, начиная с человека при самом его рождении. Монахи – исповедники и проповедники духовной нищеты человека, с признания которой и начинается процесс спасения человека. Сами дети своих матерей, они прибегают к покрову Матери-Девы и Ее именуют столпом девства, не веруя обманчивому миру.

    Мое письмо о Сикстинской Мадонне, дорогой друг, как-то невольно обратилось в богословское рассуждение о Пресвятой Богородице, об Ее месте и значении в деле нашего спасения и возрождения. Основная и спасительная тайна Божией Матери в том, что Она Мать и Дева. И вот кажется мне, что Рафаэль в своем вдохновении сумел красками сказать на полотне об этой именно тайне Богородицы, совместить в Ее дивном и привлекательном лике две земных противоположности – девство и материнство. По крайней мере, такое впечатление произвела великая картина на меня и отрешиться от этого впечатления я не могу.

    Из всех Мадонн Рафаэля Сикстинская более похожа на икону. Однако это не икона. Это картина, на которую лишь упал луч с неба. Мне кажется просто невозможным вынести ее на середину православного храма, поставить пред ней подсвечник с лампадами и свечами, пропеть пред ней величание, совершить вокруг нее каждение. Неловко было бы и просто молиться пред Сикстинской Мадонной. В ней все же много человеческого для того, чтобы стать предметом благочестивого поклонения. У католиков она могла стоять в храме, потому что католики чувственны в своих храмах. У них Мадонны, написанные с натурщиц, у них – статуи, иногда одетые чуть ли не в модное платье. Не знаю, друг мой, как ты, но я органически не смог бы молиться пред мраморной статуей.

    Наши иконы – не картины, и наше поклонение поэтому духовно. Наши иконы – символы идей, символы существ. Когда мы взираем благоговейно на темный лик Иверской или Казанской иконы Божией Матери, ведь мы не представляем себе, что такой именно Она и была. Нам даже нет и нужды знать, каков был в исторической действительности Ее вид. Для нас Она – Матерь Божия, Мать и Дева, Заступница и Ходатаица. Икона дорога нам не своими собственными достоинствами, но только потому, что “взирающии на оныя подвизаемы бывают воспоминати и любити первообразных” и “поклоняющийся иконе поклоняется существу, изображенному на ней”. Наши иконы не задерживают нашего внимания на земле и дают полный простор нашему молитвенному возношению на небо.

    Но как религиозная картина Сикстинская Мадонна единственное и неповторимое произведение художественного гения. Пережитое мною пред Мадонной впечатление, это как бы тихое и возвышенное видение, остается у меня лучшим воспоминанием о Западе.

    Архиепископ ИЛАРИОН (Троицкий).
    Письма о Западе.
    TopList