Warning: mysqli_stmt::bind_param(): invalid object or resource mysqli_stmt in /srv/www/docRoot/issues/vos/lib/Common/Adv.class.php on line 68

Warning: mysqli_stmt::execute(): invalid object or resource mysqli_stmt in /srv/www/docRoot/issues/vos/lib/Common/Adv.class.php on line 78

Warning: mysqli_stmt::bind_result(): invalid object or resource mysqli_stmt in /srv/www/docRoot/issues/vos/lib/Common/Adv.class.php on line 79

Warning: mysqli_stmt::fetch(): invalid object or resource mysqli_stmt in /srv/www/docRoot/issues/vos/lib/Common/Adv.class.php on line 80

Warning: mysqli_stmt::close(): invalid object or resource mysqli_stmt in /srv/www/docRoot/issues/vos/lib/Common/Adv.class.php on line 83
© Данная статья была опубликована в № 07/1999 журнала "Школьный психолог" издательского дома "Первое сентября". Все права принадлежат автору и издателю и охраняются.
  •  Главная страница "Первого сентября"
  •  Главная страница журнала "Основы православной культуры"
  • Матушка, каких мало найдешь

     

    Матушка, каких мало найдешь

    Тринадцатого июля 1969 года скончалась старица наших дней монахиня Мария на 65-м году жизни. Дивна и глубоко трогательна была ее жизнь.

    Родилась она в бедной крестьянской семье села Семеновки Тамбовской области Ржакскинского района. Родители ее были честные труженики-крестьяне, добрые, благодетельные люди, отец Спиридон, мать Екатерина. Девочка Маша была второй по счету, у нее две сестры и ныне здравствующие: Анна старшая и Татьяна младшая. Маша в пятилетнем возрасте заболела корью с поражением глаз. От неумелого применения и по грубой ошибке в глазки девочки закапали ветеринарного лекарства, и девочка навсегда лишилась зрения. Итак с пятилетнего возраста Машенька лишилась самого главного, а именно – общения с миром: абсолютная слепота лишила девочку и радости детства, и радости лицезрения дорогих лиц, красоты природы и всего временного. А концом трагедии стала парализация ног в девятилетнем возрасте.

    Кажется, что может быть ужаснее такого состояния. Много пришлось перенести девочке мучений и физических и моральных. Отец ее вскоре скончался, осталась мать и две сестры. Старшая Анна не благоволила к больной сестренке, младшая была несколько мягче. Особым вниманием девочку-страдалицу окружала мать, которую девочка горячо любила и в ней одной находила всю отраду и утешение, о чем потом без слез не могла вспоминать. Приходилось терпеть все. Девочка лежала на соломе, семья была бедная, хатка хилая, теснота большая. И вот пылкая, умная и любвеобильная девочка стала чутко прислушиваться к людям, к человеческому горю, к нуждам своих близких и чужих людей, которые приходили к Машиной маме для “вправления грыжи у маленьких детей”. Маша ко всему прислушивалась, все изучала и все впитывала в свой ум и сердце.

    Она с раннего детства, не имея зрения, а только по слуху, стала изучать молитвы, духовные стихи (кстати, она имела прекрасный голос от природы). Любила слушать чтение Священного Писания и удивительно быстро все учила наизусть.

    Приходящие люди слышали только голос девочки, ибо она с момента болезни ушла от мира в уединение: лежала на кроватке за пологом, лежала ни год, ни два, ни десять и не двадцать, а целых 59 лет.

    Мыли ее только 2–3 раза в год, под великие праздники, и то самые близкие к ней люди (мать, сестра младшая), а впоследствии послушница, которая с ней жила.

    Мне приходилось лично посещать матушку Марию несколько лет, и только незадолго до своей кончины как врачу она разрешила мне послушать ее сердце. Тогда я и увидела дивное, белоснежное лицо дорогой старицы-матушки. Кстати, матушка провидела мое желание хотя бы раз увидеть ее. В этот раз я очень в душе пожелала, и она, к моему удивлению, заявила: “Все выйдите, меня Мария Ефимовна посмотрит, послушает мое сердце”. Да, это была дивная матушка, каких мало найдешь. Она имела удивительный дар от Бога действовать успокаивающе на человеческую душу.

    К ней шли со всех концов России письма. Она имела переписку со старцами Почаевской лавры, Глинской пустыни, ей лично присылали приветствия маститые старцы: схиархимандрит Серафим – известный духовник глинских монахов. С ней имели переписку маститые духовники. А уж о простолюдинах и говорить не приходится. Недаром матушка видела когда-то сон: у нее “кнут до самой Москвы доставал”. Вот каково было ее стадо. А сколько молодых юношей, осиротевших, обездоленных, отчаивающихся матушка Мария наставила на путь спасения. Из них многие, теперь уже маститые ученые-богословы, например, иеромонах Филарет, который окончил Духовную академию в Ленинграде. Она его благословила в Глинский монастырь к иеромонаху Симеону, жившему тогда в Глинской обители.

    Иеромонах Евгений (из Почаевской лавры) постоянно имел тесное общение с матушкой Марией и находил в лице ее любвеобильную мать и утешительницу, и таких можно много, много перечислить. До военных лет матушка Мария была не известна. Она скромно, тихо взывала к Отцу Небесному, Матери Божией и ко всем угодникам святым. Она одному Богу ведала свои сокровенные мысли, раскрывала свое сердце и ум и горячо молилась. Матушка Мария очень любила молиться Матери Божией, имела множество акафистов и часто просила приходящих к ней прочитывать акафист Царице Небесной. Любила матушка преподобного Серафима, особенно вздыхала и молилась этому дивному угоднику, любила в трудные минуты обращаться к Иоанну Богослову, святому Николаю, преподобному Сергию и Марии Египетской (это ее ангел) и к другим святым.

    Сладки беседы были с матушкой.

    Наступили тяжелые военные годы Великой Отечественной войны. Матери, потерявшие сыновей и дочерей, жены, потерявшие мужей, потоком пошли к матушке Марии за утешением (в то время она еще не имела пострига монашеского и ее назвали по-сельски просто – Маша, а после войны, когда Бог ее начал прославлять чудесами и на нее обратило внимание духовенство, предложили монашеский постриг, и архимандрит Рафаил постриг ее в мантию с именем Мария (по ее желанию, так как она имя Мария не желала оставить). Теперь уже не “Маша болящая”, как ее называли, а матушка Мария глубоко чтимая и любимая всеми.

    Люди метались от горя, от слез и тоски, всюду бедствия, смерть, голод, разрушение. Церкви поблизости нет, ближайшая церковь от села Семеновки, где проживала матушка, – за десять километров, в селе Пущино, и то потом вскоре ее закрыли, за 45–50 километров надо было добираться до ближайшей церкви...

    Некуда было деваться людям со своими скорбями и горем, и вот мятущиеся, скорбящие и обиженные находили они в келлии матушки теплый приют, отирали слезы, согревали сердца, растворяли горе мудрыми, ласковыми советами матушки Марии. Целые дни и ночи готовы были быть у матушки. Некоторых она обличала за великие грехи. Например, подруга ее детства тоже полуслепая, Евдокия пришла к своей бывшей однокашнице спустя 30–40 лет. Все это время она жила порочной жизнью. Матушка Мария с горечью в сердце, не спрашивая обличала ее в тяжких грехах, дала совет слезно раскаяться, пока Бог терпит ее, и больше не захотела с ней беседовать. Словом, прочитала все то, что томило и терзало грешную душу пришедшей.

    Как-то пришла женщина из села Караул, это село в верстах 9–10 от Семеновки, и рассказала следующее. Целых три года собиралась она навестить “больную Машу”. И вот суета сует не допускала ее до больной. Однажды жарким летним днем сидит на пороге своей хаты эта мятущаяся душа в раздумье и вдруг видит – подходит к ней женщина в виде странницы. Вид – измученный, на ногах резиновые сапоги, в руках узелок. Хозяйка спрашивает Странницу: “Откуда и куда ты идешь?” “Из Почаева к Скорбящей”, – отвечает подошедшая. А от Почаева до “Скорбящей” явленной иконы Матери Божией, около двух тысяч верст. Ничего не подозревая, начала спрашивать хозяйка пришедшую к ней Странницу: “Тебе, наверное, жарко в резиновых сапогах, ты бы разулась, может быть, тебе тапочки дать?”

    “Не могу я разуться, если встану на землю, земля задрожит, к тому же и ноги у меня в крови. Когда Сына Моего распинали, я при кресте стояла, вот поэтому и ноги у меня в крови”.

    Опять ничего не подразумевая, предлагает хозяйка Страннице: “А может быть, тебе дать чего?”

    “Нет, у Сына Моего и у Меня все есть”, – и тут же строго говорит пришедшая Странница хозяйке: “А девицу Марию болящую надо посещать, она великая, а то вот уже три года: схожу, схожу – а не собралась до сих пор”.

    Женщина вбежала в дом, хотя бы что-нибудь дать Страннице, и мигом вышла, а уж никого и нигде. Будто растаяла в воздухе фигура Странницы. Женщина заволновалась, как-то не по себе ей стало, тут же собралась и чуть не бегом побежала к болящей Марии. Пришла, все подробно пересказала матушке и в конце спрашивает: “Матушка, а кто же это меня посетил, что это за дивная Странница?” А матушка тоже спросила: “А ты не догадалась, Кто был у тебя?” “Нет”, – ответила женщина. “Нет, ну и не надо тебе знать”. Так вот достоверно передала нам этот дивный рассказ сама матушка Мария, когда мы посетили ее зимой в 1962 году с Еленой Тюриной, моей знакомой по Москве, тоже усердной почитательницей матушки Марии.

    Еще дивное чудо, которое произошло в 1964–1965 годах в летнюю пору. В соседнем селе ушел в лес четырехлетний мальчик по имени Коля, как его называли родители – Колюшка. Мать и отец были в колхозе, на полевых работах, мальчик играл дома под присмотром старушки. И вот вздумалось ребенку в лес убежать (а село было рядом с лесом). Пришли с работы родители, всполошились все в поисках мальчика. Подошла ночь... А мальчика нет, и нигде не могли найти. Решили люди всего села взяться рука об руку и прочесать лес, чтобы во что бы то ни стало найти мальчика. И это ничего не дало. Прошло трое суток. Родители от горя не могут найти покоя. Что делать? Куда бежать за помощью? “Пойдемте к Маше болящей, – стали советовать родителям люди. – Она вам поможет, обязательно утешит и подаст помощь, может найдет пропавшего ребенка”.

    Быстро примчались молодые родители к матушке. Отец взволнованно рассказывает: “Матушка, горе-то у нас какое большое. Мальчик пропал. Колюшка в лес, наверное, ушел. Если бы кто нашел сына, я бы пьяным напоил того человека”, – не зная сам, что произносит, говорил скорбящий и растерянный отец.

    “Уж что ты говоришь-то нескладное. Вот что сделайте, – приказывает родителям ребенка матушка Мария. – Поезжайте в село Утиново (это верст за 15 от села, где жили родители Колюшки). Найдите там матушек, которые читают Псалтирь по упокойникам. Возьмите у них акафист Спасителю, Матери Божией и Святителю Николаю и пойдите к батюшке (в Утинове церковь есть служащая и священник). Отслужите молебны с акафистом и водоосвящением Спасителю, Матери Божией и Святителю Николаю и вам его Святитель Николай доставит живым”, – твердо и уверенно сказала матушка Мария.

    Обрадованные родители поспешили сделать все так, как их благословила матушка. Прошло десять суток. Колюшки нет. И вот вновь на одиннадцатые сутки объезчику этого леса, куда ушел мальчик, во сне слышится голос: “Вставай, седлай коня и быстро мчись на такую-то полянку, там найдешь сокровище”. Проснулся дедушка Филя, как называли объездчика, – странно, к чему бы это? “Ложись, старик, делать тебе нечего, спи спокойно и не забирай в голову ничего лишнего”. Только улегся дед, опять голос, только на этот раз более грозный, повторил то же самое. Дедушка Филя встал и говорит: “Слушай, баба, может быть, я Колюшку найду?” “Какой тебе Колюшка, прошло десять суток, давно, небось, волки съели, ложись и не бормочи, что не следует”. Наконец, третий раз вещий голос проговорил уже совсем строго. Дедушка Филя вскочил, схватил быстро одежду, на ходу оделся, уж не стал докладывать старухе ни о чем, оседлал коня, одел намордник на собаку и помчался по знакомому лесу на указанную полянку. Уже рассвело, когда он подъехал к полянке. Видит прудик, знакомая полянка и что же... Глазам не верится. Облокотясь локоточками на срубленный пенечек, сидит мальчик и тихонько помахивает веточкой. Боже... да это же Колюшка, да еще живой! Восторженно на душе у дедушки Фили. Чтоб не испугать мальчика, а то вдруг с испугу бросится к пруду, он тихо привязал лошадь и собаку, а сам зашел навстречу мальчику. Мальчик вскрикнул, узнав знакомое лицо дедушки Фили: “Дедушка Филя, я домой хочу, к маме, скорее, кушать хочу”. У глазок, у губок и на нежных местах уже завелись мелкие червячки, во рту трава, губки запекшиеся. Дедушка Филя спросил мальчика: “Как же ты здесь жил десять суток?” Мальчик отвечает с детской простотой: “Ко мне дедушка приходил, постельку мне стелил, штанишки под голову клал, а рубашкой укрывал, а мальчишки в пруд все меня тянули...”

    Удивлению и радости деда Фили не было конца. Быстро посадил на лошадь мальчика и направился домой. Выехав из леса, он стал проверять не повредился ли умом мальчик. Показывает на провода: “Что это?” А мальчик бойко говорит: “Это провода”, – и тут же только и твердит: “Скорее домой, к маме, кушать хочу”. Когда появился объездчик в селе с мальчиком, пропавшим десять суток назад, все люди потекли потоком смотреть на чудо. Мальчика сразу взяли в районную Ржакскинскую больницу и там обследовали, покормили острожно, установили, что у мальчика в желудке и кишечнике много травы, что мальчик остался вполне сохранным. Его сфотографировали в районную газету, и я сама лично видела снимок со статьей “Выносливые советские дети”. Родители стали верующими после такого удивительного чудесного случая.

    Вот вам, дорогие друзья, какова сила Божия, каков наш великий угодник святитель Христов Николай и какова покойная матушка Мария. Из приведенного достоверного чуда совершенно ясно видно, как нам нужны в жизни такие наставники и молитвенники, какой была незабываемая никогда наша дорогая старица монахиня Мария. Можно привести и еще массу чудесных событий из дивной жизни матушки.

    В конце хотелось бы отметить и еще одно чудо прозорливости матушки. В селе Семеновка жили две соседки. И вот одна на другую восстала понапрасну: клеветала, что будто она “у коровы молоко испортила”, вроде бы в колдовстве подозревала ни в чем не повинную. И решила было ей отомстить – поджечь избу. Приготовила золу с огнем и уже подложила под угол дома. А потом подумала про себя: “Нет, сначала сходим к матушке Марии, она прозорливая, лучше все разгадает”. Только открывает дверь эта, задумавшая поджог неповинной соседки, женщина, а матушка как закричит: “Ой, поджига, поджига пришла”. Уличив ее, матушка вразумила, примирила с неповинной соседкой и всему злу наступил конец.

    Недаром как громом поразила всех людей неожиданная кончина матушки. Матушка страдала гипертонической болезнью, кроме слепоты и паралича. Много она терпела и от людей, и от властей всяких неприятностей. Ей чем только не грозили: и инвалидным домом, и высылкой. А все за то, что делала много добра для людей, всех кормила, поила, утешала и научала добру. Она все переносила и никак не хотела перебираться из своего скита в какое-либо другое место. Далеко, на огородах стояли только две хатки. Одна матушкина, а другая – еще одной старушки. Это было похоже на скит: кругом тишина, цветы, далеко виднелись степи, вокруг поля и голубой небосвод. Особенно было хорошо наблюдать звездное небо в темную осеннюю ночь или в летнюю пору. Любоваться полной, чарующей луной, медленно, шаром плывущей по небу. А воздух кругом – свежий, сладкий. Вот при такой старице, да еще в такой тихой обстановке забывал измученный человек и городскую суету, и семейные или служебные неприятности и, как в живительном оазисе, отдыхал от знойных житейских бурь.

    Кончину свою матушка знала. Она заранее (видимо, ей было откровение) приготовила все белое для погребения: и апостольник, и подрясник, и мантию – все белое. Она на это имела благословение от архиерея. Окружающим людям, находящимся с ней в последние дни, она сказала: “Вы меня не караульте, все равно не увидите, когда я умру”. И правда, в ночь на 13 августа 1969 года она отпустила свою послушницу, тоже монахиню Марию, в церковь поминать мать, дала ей денег, тепло простилась, как никогда, двух женщин утешила, уложила и сама к утру тихо заснула вечным сном, накрыв сама простыней себе лицо... Так тихо, безмятежно, праведной кончиной закончилась дивная жизнь старицы монахини Марии (по фамилии Матвеева).

    Дорогие читатели, поминайте эту дивную старицу, она теперь в обителях Отца Небесного имеет еще большее дерзновение молиться за нас.

    “Душа ее во благих водворится
    И память ее в род и род”.
    Аминь.

    Мария ДРОЗДОВА,
    врач
    TopList